***
Процедура «дезинфекции» была адом. Герметичный бокс, струи едкого раствора под высоким давлением, обжигающий пар, ультрафиолетовые лампы, от которых слезились глаза даже сквозь защитные очки. Лео, Екатерину и едва стоящую на ногах Анну, закутанную в стерильный костюм и пристегнутую к каталке, обрабатывали как прокаженных или инопланетян. Ауры медперсонала были пронизаны страхом и отвращением – жирные желтые и грязно-зеленые пятна в искаженном восприятии Лео. Через час их, мокрых, дрожащих и полуослепших, погрузили в герметичный контейнер, установленный в грузовике с символикой «Омеги». «Гренада» был за рулем, его лицо в свете приборной панели было каменным. Рядом с ним сидел Келлер, нервно теребя планшет.
Дорога до посадочной площадки была кошмаром. Контейнер трясло на ухабах, внутри пахло химикатами и страхом. Анна бредила, ее ледяная рука сжимала руку Лео с нечеловеческой силой. Екатерина молча гладила ее по волосам, ее аура – теплый оранжевый шар – была единственным источником света в этом мраке для Леонида. Он чувствовал шрам на лбу. Он чувствовал пустоту там, где был Архитектор. Он чувствовал слабый, но злобный импульс далеко позади – Волгин. Очнувшийся. Осознавший обман. Его ярость была как далекий удар грома в тишине после бури.
На площадке их ждал не «Ми-8», а небольшой, потрепанный «Ан-2» – «кукурузник», перекрашенный в унылый серый цвет без опознавательных знаков. Пилот, угрюмый мужчина в потертом меховом комбинезоне, лишь кивнул «Гренаде», бросая оценивающий взгляд на контейнер.
– Санитарный рейс в Новосибирск, – громко, для проформы, сказал Келлер, пока бойцы «Омеги» (двое, явно из доверенных «Гренады») загружали контейнер в самолет. – Экстренный. По приказу полковника Волгина.
Пилот хмыкнул.
– В такую погоду? Ну, начальству виднее. Залезайте, доктор. Сержант.
«Гренада» помог Лео и Екатерине подняться в салон, больше напоминающий грузовую палубу. Контейнер с Анной был закреплен ремнями. Самолет тряхнуло, двигатели взревели с надрывом. Взлетали в спешке, почти по-боевому. Лео, прижавшись лбом к холодному иллюминатору, видел, как огни КПП «Омеги» быстро уменьшаются, тону в бескрайней, темной тайге. Никакого преследования. Никаких сигналов. Волгин, видимо, только начал понимать масштаб «измены», но его руки были связаны необходимостью сохранять лицо перед Москвой. Он не мог открыто преследовать «зараженных» мятежников. Не сейчас.
***
Путь в Новосибирск занял вечность. Самолет трясло в потоках воздуха, моторы визжали на пределе. Анна то впадала в забытье, то металась в бреду, бормоча обрывки шаманских напевов и той самой колыбельной. Екатерина не отходила от нее. Лео сидел, уставившись в одну точку, пытаясь осмыслить произошедшее. Они вырвались. Ценой предательства «Гренады» и риска Келлера. Но куда? Волгин их найдет. Его ресурсы огромны. «Вектор» в Новосибирске – первая ловушка. Келлер, видимо, понял их молчаливый вопрос.
– Мы не в «Вектор», – крикнул он через шум двигателей. – Это прикрытие. В Новосибирске нас встретят. Отвезут в безопасное место. Пока.
– Кто? – спросила Екатерина, не отрывая рук от Анны.
– Люди, которые… следят, – уклончиво ответил Келлер. – Неофициально. За аномалиями. За «Омегой». За всем этим бардаком. У них есть ресурсы спрятать вас. Пока Волгин не опомнится.
«Гренада» мрачно смотрел вперед.
– Это отсрочка, Петров. Не побег. Волгин не забудет. И если шрам… если он хоть намекнет на активность…
– Он не намекнет, – тихо сказал Лео. Он чувствовал это. Глубокая, мертвая тишина. Как запечатанная могила. Архитектор был не просто ранен. Он был… изгнан. Отрезан. Жертва Анны, их отчаянный удар, прижегший шрам – это сработало. Не так, как ожидал Волгин, мечтавший об оружии. Сработало как жертвоприношение и акт окончательного отказа. Мир был спасен не силой, а отданной частью чьей-то души. Ценой, которую никто не мог оценить, кроме них самих.
***
«Безопасное место» оказалось старой, полузаброшенной метеостанцией на краю небольшого сибирского поселка, затерянного среди бескрайних лесов и болот. Станцию содержал одинокий старик-метеоролог, Игнат, бывший военный связист с протезом вместо ноги и мудрыми, все понимающими глазами. Его не удивил ни контейнер, ни вид его пассажиров. Он лишь кивнул «Гренаде» и Келлеру.
– Комнаты внизу свободны. Печка есть. Дров полно. Продукты привезли? Хорошо. – Он посмотрел на Анну, которую Екатерина и Лео осторожно вывели на свежий, морозный воздух. Девушка бледно улыбнулась слабому зимнему солнцу. – Ох, и натерпелась же ты, касатка, – пробурчал Игнат. – Иди, грейтесь. У меня тут тихо. Как в могиле. Но живое.