Не падение. Не ужас. Что-то другое. Резкий, обжигающе-красный всплеск. Не ненависть. Ярость. Слепая, разрушительная. И холодный, серо-стальной оттенок презрения. Они переплелись, как ядовитые змеи. Эхо было свежим, сильным, возможно, всего пару недель. Оно исходило от стены рядом с дверью, от мусорного бака. Лео прислонился к холодному камню, закрыв глаза, пытаясь прочесть хаос. Обрывки: "...никогда не получишь!...", "...сдохнешь в нищете, как...", мужской голос, хриплый от бешенства. И ответ? Ничего. Только усиливающееся стальное презрение, почти физически давящее.
Ссора. Яростная ссора. У служебного входа. Незадолго до смерти? Мотив обретал плоть. Дмитрий? Его долги, его ярость от обделенности в завещании?
Лео открыл глаза. Он почувствовал чужой взгляд. Остро, как укол. Он резко обернулся.
На противоположной стороне переулка, в тени арки старого дома, стоял человек. Высокий, худощавый, в длинном темном плаще с поднятым воротником и широкополой шляпе, скрывавшей лицо. Он не двигался. Просто стоял. И смотрел. На Лео.
Холод пробежал по спине Леонида. Это был не просто любопытный прохожий. В этом неподвижном наблюдении было что-то... направленное. Лео не видел глаз, но чувствовал тяжесть этого взгляда на себе. Он инстинктивно попятился, прижимаясь к стене. Его собственная способность молчала – человек был слишком далеко, и Лео не прикасался к нему. Но интуиция, обостренная годами выживания после травмы, кричала об опасности.
Он и Человек в Плаще смотрели друг на друга через узкий переулок несколько томительных секунд. Ни звука. Только гул города где-то далеко. Потом Человек в Плаще плавно, без суеты, развернулся и растворился в темноте арки, словно его и не было.
Лео выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Сердце колотилось. Кто это? Убийца? Наблюдатель? Кто-то из семьи Воронцовых? И главное – *почему он смотрел именно на него? Случайность? Или его интерес к этому месту уже кем-то замечен?
Мысль была леденящей. Его "расследование" длилось меньше суток, а он уже, возможно, на радаре. Паранойя, шептала логика. ПТСР играет с тобой. Но ощущение слежки было слишком реальным, слишком физическим.
Он больше не мог здесь оставаться. Резкий красный и стальной следы ссоры, давящая пустота дома и этот пронзительный взгляд из тени – все это переполняло его. Лео быстро зашагал прочь от особняка, оглядываясь через плечо. Переулок был пуст. Но чувство, что за ним наблюдают, не покидало его всю дорогу до метро.
***
Вернувшись в музей, Лео попытался погрузиться в рутину. Разбирал те самые папки Городской Управы, стараясь найти успокоение в сухих фактах столетней давности. Но мысли возвращались к Воронцовым. К черно-фиолетовому ужасу. К ярости у служебного входа. К Человеку в Плаще.
Он снова полез в интернет, теперь целенаправленно ища информацию о наследниках.
Дмитрий Воронцов: Нашел. Скандальная фигура. Несколько приводов за хулиганство и драки в дорогих клубах. Упоминания о крупных долгах из-за неудачных инвестиций и казино. Фото – молодой, лет тридцати, с нагловатым, избалованным лицом и глазами, в которых читалась вечная озлобленность. Типичный "золотой молодок", скатившийся на дно. Его фиксированная сумма по завещанию была смехотворна по сравнению с долгами. Мотив – огненный шар.
Екатерина Белова (урожденная Воронцова): Старше Дмитрия, лет сорок. Фотографии с благотворительных мероприятий – элегантная, сдержанная, с умными, но усталыми глазами. Биография: искусствовед, работала куратором в одном из музеев, который спонсировала ее тетя. Разведена. Статья намекала, что ее собственная финансовая ситуация была "нестабильной" после развода. Получала по завещанию чуть больше Дмитрия, но тоже не то, на что она, вероятно, рассчитывала, активно ухаживая за Ольгой Сергеевной. Мотив? Более холодный, расчетливый. Не ярость, но… разочарование? Жажда стабильности?
Глеб Сомов: Юрист. Фотографии только официальные. Лицо – маска профессионализма. Ни единой эмоции. Управлял фондами – основными наследниками. Его фирма получала огромные отчисления за управление активами. Смерть Воронцовой и вступление в силу старого завещания… делали его еще могущественнее и богаче. Мотив? Холодная, безличная выгода. И возможность полного контроля.
Лео откинулся на спинку стула. Три фигуры. Три мотива. Убийца – среди них? Или кто-то еще? Тот, кто стоял в тени?
Вечером, перед уходом, он заглянул в предварительную зону. Чемодан и коробки стояли нетронутыми. Шкатулка молчала за закрытой крышкой. Но Лео знал, что внутри нее – ключ к пропасти. Он потянулся, чтобы проверить замок чемодана, и его рука случайно задела угол одной из коробок с вещами Воронцовой – "Книги".