Охрана мягко, но твердо взяла Дмитрия под руки.
– Прошу вас, господин Воронцов, успокоиться. Или мы будем вынуждены вас вывести, – сказал один из них ровным тоном.
Дмитрий попытался вырваться, но силы оставили его. Он повис на руках охранников, его голова бессильно упала на грудь. Его увели через служебную дверь, ту самую, в переулке. Толпа замерла на мгновение, потом гул разговоров возобновился, но теперь в нем слышались смущение и шепот.
Лео стоял, прижавшись к стене. Его трясло. Он видел ту самую ярость Дмитрия вживую. Видел страх Екатерины. Видел ледяное удовлетворение Сомова. Кусочки мозаики падали на место, но картина становилась только страшнее. Дмитрий был буйным, несдержанным, он ненавидел Сомова и считал его убийцей. Но был ли он способен на холодное убийство? Или он был пешкой? Или... следующей жертвой?
Мысль пришла внезапно и ужаснула своей очевидностью. Дмитрий только что публично обвинил в убийстве влиятельного человека. Он был нестабилен, озлоблен, уязвим. Идеальная мишень для того, кто хотел бы замкнуть круг и списать все на пьяного, неадекватного наследника.
Лео почувствовал резкий прилив тревоги (острый, лимонный желтый), на этот раз – своей собственной. Он должен был предупредить Дмитрия. Или Екатерину? Но как? Они его не знали, не доверяли. Сказать: "Я чувствую, что ваш брат в опасности"? Его тут же вышвырнут.
Он бесцельно бродил по залу, пытаясь придумать план, но хаос чужих эмоций и нарастающая мигрень туманили сознание. Он вышел в полутемный коридор, ведущий к туалетам и служебным помещениям, чтобы перевести дух. Прислонился к прохладной стене, закрыл глаза.
И в этот момент его накрыло. Не волной. Не вспышкой. Падением.
То самое чувство. Леденящий ужас. Черно-фиолетовая бездна. Ощущение стремительного падения вниз. Но не Ольги. Другой. Мужской. И знакомый. Ярость, превратившаяся в чистый, животный страх. И снова – то самое холодное, наблюдающее присутствие. Близко. Очень близко.
Лео вскрикнул, открыв глаза. Он стоял в пустом коридоре. Но видение было таким же реальным, как стена за его спиной. Оно длилось мгновение, но оставило после себя ледяное оцепенение и оглушительный звон в ушах. Он знал.
"Дмитрий Воронцов только что умер. Или умирает прямо сейчас."
Не думая, Лео рванул по коридору в сторону, откуда увели Дмитрия. К служебному выходу. К тому самому переулку. Его сердце бешено колотилось, ноги подкашивались от остатков видения и ужаса. Он распахнул тяжелую дверь, ведущую в подсобные помещения и дальше – на улицу.
Холодный ночной воздух ударил в лицо. Переулок. Мусорные баки. И... тело. Лежащее на асфальте у подножия высокой каменной стены особняка. Неестественно вывернутое. Голова в темном пятне. Дмитрий Воронцов.
Лео замер на пороге. Несмотря на ужас, его взгляд, тренированный годами анализа, скользнул по деталям. Открытая дверь служебного входа чуть поодаль. Отсутствие людей. И... на ступеньке у двери, почти невидимый в темноте, маленький блестящий осколок перламутра. Как с инкрустации шкатулки "Древо Предков".
Прежде чем он смог пошевелиться, сзади, из темноты подсобки, на него упала тень. Лео резко обернулся.
В свете тусклой лампочки над дверью он увидел его. Человека в темном плаще. Широкополую шляпу теперь он снял. Лицо было в тени, но Лео почувствовал на себе взгляд. Не каменный, как у Сомова. А живой. Заинтересованный. И знающий. Знающий о Лео. О его даре. Знающий, что он только что почувствовал смерть Дмитрия.
Человек в Плаще не сказал ни слова. Он лишь медленно поднял руку. Не для угрозы. Палец был поднесен к губам в универсальном жесте: "Тише". Предупреждение? Угроза? Признание?
Лео не дышал. Его парализовало не страхом, а шоком от этого осознанного контакта. Этот человек... он тоже *чувствовал*. Он *знал*.
Исчезновение было мгновенным. Человек в Плаще шагнул назад, в густую тень лестницы, ведущей куда-то в подвал, и растворился. Как будто его и не было.
Снаружи, в переулке, послышались первые крики. Кто-то нашел тело.
Лео Петров, прижавшись спиной к холодной двери, смотрел в пустую темноту подсобки. В его ушах еще стоял черно-фиолетовый крик ужаса Дмитрия. Перед глазами – насмешливый жест Человека в Плаще. И на ступеньке, у выхода во тьму и смерть, тускло блестел осколок перламутра. Первая улика. И его смертный приговор, если он не успеет найти убийцу первым.
Первая тень прошлого стала кровавой реальностью. Игнорировать было уже нельзя. Теперь это была война.
Глава 2. Кровавый перламутр
Крик снаружи, пронзительный и женский, разорвал ночную тишину переулка. «Помогите! Мертвый!» Свет фонарика заплясал по асфальту, выхватывая из тьмы нелепую, скомканную фигуру Дмитрия Воронцова и темное, растекающееся пятно у его головы. Шаги, голоса – сначала растерянные, потом набирающие громкость и тревогу.