Рэнвальд нахмурился. Ему не было понятно, ни мотивов, ни причин врать этой девушке, но прямо сейчас из неё так и лилась ложь. В каждом слове. Он отчетливо это ощущал, но предпочел умолчать об этом. Ведь, как у неё не было причин говорить ему правду, так и у него не было причин верить каждому её слову. Все равно, спустя некоторое время, как они выберутся из леса, каждый пойдет своей дорогой.
Рэнвальд смотрел на Тею, как на загадку, у которой не было правильного ответа.
— Беглянка и знахарка… — пробормотал он, отворачиваясь к лесу.
Тея помедлила, прежде чем ответить. Её пальцы продолжали теребить прядь волос, словно она пыталась распутать не их, а собственные мысли. Тем временем они вдвоем уходили всё дальше от пещеры, вглубь леса.
— Благодарность — редкий гость в этих краях, — сухо сказала она, — но я пришла сюда не для того, чтобы лечить. — Её некогда задорный взгляд скользнул мимо него в сторону леса, где ветви дубов смыкались в плотную завесу. — Я искала… убежище.
— Убежище? — переспросил Рэнвальд.
— Рыцарю в красивых доспехах этого не понять, — криво улыбнулась она. — Ты можешь положиться на свой меч и грубую силу, я же такими навыками обделена.
Вскоре весь этот лесной пейзаж, который окутывал и скрывал их от лишних глаз и лучей солнца, начал меняться на безмолвную поляну.
Она встретила их шелестом трав, которые покачивались на ветру в такт их шагам. Рассвет здесь был ярче. Тея замедлила шаг, её пальцы вцепились в ткань платья, словно она пыталась спрятаться за ним.
— Что случилось?
Она не ответила. Её волосы, спутанные и пыльные, ниспадали на лицо, закрывая его. Рэнвальд почувствовал, как напряглась её спина, словно она готовилась к удару.
— Тея? — он коснулся её плеча, но она резко отстранилась, словно его прикосновение обжигало.
Тогда он шагнул вперёд, оставив её в тени деревьев, и вышел на поляну. Солнечный свет ослепил его, но он успел заметить, как Тея остановилась на краю тени, словно приросла к земле. Её рука поднялась к лицу, она пыталась заслониться от света.
— И где же та хваленная болтливость? — недоумевал Рэнвальд.
Он нахмурился и сделал шаг назад в тень, и только тогда заметил, что её правая рука неестественно прижата к лицу, как будто она пытается прикрыть не просто щёку, а что-то… отсутствующее.
— Тея, — он шагнул к ней, но она отпрянула, как испуганная птица, — что с твоим ухом?
Она замерла. Её плечи дрогнули, словно она сдерживала слёзы.
— Это не твоя проблема, — сухо ответила она, — идем. — Её взгляд сместился в сторону, и она вышла на свет.
Тогда Рэнвальд понял. Её волосы, которые она постоянно закрывала, скрывали не просто уродство, но кое-что ещё, что исчезло. Свет рассеял последние тени.
У неё не было уха.
Правого.
Его место занимала рваная рана, зажившая неровно, как шрам от когтей. Но это было не самое страшное. Рэнвальд вдруг заметил заострённую форму её лица, слишком тонкие черты, длинные пальцы — и вдруг понял, что она не человек.
Эльф.
Она была эльфийкой.
— Кто это сделал? — напрягшись, спросил Рэнвальд, поднося руку к лицу, но девушка тут же отпрянула.
— Это уже пройденный этап, — перевязав лоскут у себя на шее, изображая подобие плаща, девушка пошла вперед.
Впереди стояла полуразрушенная деревенька. Стены домов были покрыты плющом, словно пытались поглотить их, а местами обнажившаяся крыша напоминала рваную шкуру дракона. Окна, разбитые и зияющие пустыми глазницами, словно наблюдали за ними, но Тея, несмотря на напряжение, усмехнулась.
— Это же не крепость вампиров, — фыркнула она, подбирая лоскуты и поднимаясь по заросшей бурьяном тропинке, — хотя, честно говоря, я бы не удивилась, если бы они здесь жили.
Дверь одного из домов скрипнула так, что в воздух поднялось облачко пыли, и они оказались в просторном, но тёмном зале. Стены украшали потрескавшиеся картины, а на полу валялись лоскуты когда-то роскошных ковров.