Рэнвальд, нахмурившись, начал рыться в ящиках, пока не нашёл в дальнем углу деревянные ножницы, обитые золотом.
— Ого, — Тея осторожно взяла их в руки, — кто здесь жил? Рыцарь-модница?
— Возможно, — лишь пожал плечами Рэнвальд.
— Тогда рыцарь-модница в сияющих доспехах, должно быть, странствует где-то, оставив столько ценных вещей.
— Как и ты.
— О, я не просто странница, я стилист! — она бросила обрезанный рукав на пол.
Не обращая внимания на его смешок, она достала из сундука нитки — золотые и серебряные — и начала аккуратно пришивать рюши к юбке, перед этим оторвав значительную её часть.
— А это зачем? Ты хочешь, чтобы тебя заметили издалека?
— Так было быстрее, — отреагировала она на его вопрос, зачем было рвать платье, если у неё были ножницы, — и нет, я всего лишь хочу отвлечь внимание от моей внешности. Только и всего.
— Тея…
— Ш–ш–ш, — она подняла руку, — это платье будет лучше, чем новое.
Наклонившись в сундук, она достала накидку — тёмно-синюю, с серебряными нитями. Она была старой, но Тея, проведя рукой по ткани, улыбнулась.
— Смотри, — она накинула её на плечи, — это как облако, только с модными нотками.
— Ты похожа на… принцессу, — пробормотал Рэнвальд и вдруг замолчал, заметив, как она напряглась.
— Спасибо, — она не смотрела на него, — но я не…
— Ладно, — он поднял руки, — ты знахарка, странница, беглянка, стилист.
— И мастер по починке платьев, — она закончила работу и подняла платье.
Рэнвальд отвернулся к окну, видя, что девушка намеревалась переодеться; солнечный луч всё ещё играл с осколками стекла.
Тея, привстав на цыпочки, натянула платье. Белая ткань, украшенная нитками и рюшами, облегала её фигуру, а накидка, словно крыло, ниспадала с плеч. Она сделала шаг, остановилась, и её глаза блеснули в луче света.
— Ну? — спросила она, обходя воина вокруг и встав перед ним.
— Красиво, — сказал Рэнвальд, — но…
— Ну что такое? — свернула руки на груди, как маленький обиженный ребенок.
— Мне кажется, — он кивнул на её шрам, — ты всё ещё его прячешь.
Она, коснувшись правой щеки, рассмеялась
— Давай просто оставим это и больше не будем к этому возвращаться, — распустила волосы, закрывая свои уши, а точнее левое.
— Всё равно похожа на принцессу, — подытожил Рэнвальд.
— А ты, — она указала на его доспехи, — как разбойник, заблудившийся в модных салонах.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, пока кукла в золоте не скрипнула на комоде, словно одобряя их.
— Ладно, — Тея поправила накидку, — пойдем отсюда, пока дом не решил, что мы — его новая семья.
Она шагнула к двери и оглянулась назад.
— А знаешь, — сказала она, — иногда лучше оставить прошлое в прошлом.
От этих слов в груди Рэнвальда словно что-то сжалось. Ведь в его случае так и было. Он ничего не помнил из своего прошлого: ни кем был, ни кем является.
— Даже если оно умеет шить?
— Особенно, если оно умеет шить, — усмехнувшись, она вышла в коридор, оставив позади комнату, где солнечный луч всё ещё играл с осколками стекла.
Проводив её взглядом, Рэнвальд взял пергамент и, глядя на руны, понял, что их путь только начинается. И это платье, и её смех, и даже этот шрам — всё это было частью тайны, которую он, возможно, уже не хотел разгадывать.
Покинув дом, они двинулись вдоль деревни. Солнце уже полностью поднялось над вершинами, окрашивая мир в мягкие золотистые тона. Но чем дальше они шли, тем больше лес казался молчаливым свидетелем чего-то, что произошло здесь давным-давно.
Тея шла впереди, её новое платье мягко шелестело при каждом шаге. Солнечный свет играл на серебряных нитях накидки, создавая иллюзию, будто она была окутана тонкой вуалью тумана.
Деревня, казалось, была застывшей во времени. Заброшенные дома, покрытые мхом и плющом, молчаливо наблюдали за путниками. Кое-где виднелись следы давно потухших пожаров — почерневшие балки и обугленные крыши.
Внезапно Тея остановилась, её рука инстинктивно потянулась к правому уху, скрытому под волосами.