— Кто вы такие? — прорычал он, доставая меч из ножен.
Клинок засветился тусклым алым светом, вторя знаку на его груди, чем привлёк ещё большее внимание этих жнецов смерти.
— Отвечайте! — рыкнув вновь.
Знак на груди Рэнвальда горел ярче, чем когда-либо. Он чувствовал, как энергия внутри него закипает при виде этих теней в капюшонах и этого странного валуна.
И только сейчас, выйдя из-за кустов, он смог разглядеть странные, выточенные когда-то грубой силой руны, некоторые из которых повторялись на самом острие меча Рэнвальда.
Краем глаза он пытался разглядеть получше, что же это всё-таки такое и что оно означает, но времени спускать из виду этих фанатиков не было совсем.
Тишина, повисшая над поляной, нарушаемая лишь шепотом ветра, в скором времени закончилась. Тень, возвышавшаяся над всеми, шагнула вперёд, держа в руках ещё один ритуальный нож, повторявший орнамент и стиль ножа другой тени.
— Её душа уже принесена в жертву, — произнёс он на ломаном языке, словно набрав в рот воды и стараясь тянуть все слова.
Рэнвальд сжал рукоять меча так сильно, что если бы он мог видеть костяшки пальцев, то они бы точно побелели. Его сердце билось в унисон с пульсацией знака на груди.
— Повторяю ещё раз, — подходя ближе, медленно, словно хищник к добыче, — кто вы такие? — чеканя каждое слово.
Жнецы смерти не производили на него абсолютно никакого эффекта страха, в точности как и он не ощущал исходящей от них угрозы. Мелкие насекомые.
Тень лишь усмехнулась.
— Ты один против всех нас, — разводя руками, покрытыми чёрными чешуйками и зубьями, вросшими в вены, похожими на когти животных, — даже твоя сила — ничто перед мощью древних богов.
Почему-то от последнего высказывания Рэнвальд усмехнулся:
— «Древние боги? Будь они всемогущими, думаю, вряд ли бы они допустили таких еретиков в свои услужники».
Рэнвальд уже не слушал его лепет детских сказок. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Каждый его шаг эхом разносился по поляне, словно сама земля откликалась на его гнев. Что-то таинственное внутри него начало пробуждаться, заполняя каждую клеточку тела.
— Знаете что? — подходя всё ближе, вплоть до того, как стать рядом с самым высоким из теней на одном уровне и смотря прямиком в его чёрные глаза, — оказывается, я ненавижу тех, кто мне лжёт.
С этими словами он бросил выпад вперед. Первый жнец попытался поднять кинжал, но Рэнвальд был быстрее. Его меч сверкнул алым светом и рассек воздух с оглушительным свистом. Лезвие прошло сквозь врага, словно тот был сделан из тумана. Тень беззвучно пала на землю, словно марионетка с перерезанными нитями.
Остальные начали окружать его, выкрикивая заклинания на каком-то древнем языке.
Хоть со стороны и казалось, что они всего лишь ругались между собой на этом странном до невыносимости языке, которого он не понимал.
Тем не менее вокруг них стали вспыхивать магические всполохи – зеленые и фиолетовые огни вихрем закружились над поляной, вторя огням, исходящим от валуна. Один из жнецов поднял кинжал и направил острие прямо на Рэнвальда.
— Хм, и это всё? — бросил он жнецам с вызовом и бросился в толпу.
Его меч двигался как продолжение его самого: каждый удар был точным и смертельным. Один за другим тени падали под натиском. Их магия была сильна, но не настолько, чтобы они могли хоть как-то навредить ему.
— Вы думаете, что сила – это власть над жизнью и смертью? — произнес он низким голосом, похожим на раскаты грома, — но настоящая сила – это защищать тех, кто не может защитить себя сам.
Один из жнецов наблюдал за происходящим из центра поляны, стоя рядом с валуном, на котором лежало тело мертвой девушки. Его лицо оставалось скрытым под капюшоном, но Рэнвальд чувствовал его гнев, перемешанный со страхом.
— Ты думаешь, что победил? — прошипел он, — Ты всего лишь жалкий инструмент судьбы! Она уничтожит тебя так же, как уничтожала других до тебя!
Рэнвальд остановился перед ним, тяжело дыша. Его меч был покрыт кровью врагов, а знак на груди пульсировал так ярко, что, казалось, вот-вот разорвет доспехи.
И вновь слышались слова лжи.