— Возможно… — тихо произнес он, — но я сам решаю свою судьбу.
Тень воздела руки к небу и начала читать заклинание на древнем языке. Земля под ногами задрожала, воздух наполнился зловещей энергией. Но Рэнвальд уже знал, что нужно делать.
Он рванулся вперед с последним рывком. Его меч засиял ослепительным светом – это была не просто магия клинка или знака на груди. Это была его сила решимости и гнева, природу которых он и сам не понимал до конца.
Тень попыталась завершить заклинание, но было слишком поздно. Меч Рэнвальда пронзил его грудь насквозь. Словно вспышка света озарила поляну, магия жнеца рассеялась вместе с его жизнью.
Когда все закончилось, он стоял один среди тел павших врагов.
Поляна погрузилась в мертвую тишину, даже ветер стих.
Он повернулся к валуну, на котором лежало мертвенное тело девушки. Её лицо было спокойным, страдания покинули её вместе с жизнью.
Прямо сейчас его внимание привлекли не только черты её лица, но и сам камень. На поверхности под огромным слоем мха виднелись выгравированные руны, которые светились тусклым светом, похожим на тот, что исходил от его меча.
Он опустился на колени и внимательно всмотрелся в символы. Рунические знаки были сложными и изящными, их линии переплетались в замысловатые узоры. Каждый из них казался знакомым, но Рэнвальд не мог понять их значения. Он чувствовал, как магия этих рун резонирует с энергией его меча и знака на груди.
— Что ты здесь делаешь? — прошептал он, обращаясь к девушке, словно она могла ему ответить, — почему эти руны кажутся такими знакомыми?
И вновь голову пронзила жгучая боль при попытке хоть что-то вытащить из памяти.
Рэнвальд провел пальцем по одной из рун. В тот же миг он ощутил прилив энергии, словно поток света пронзил его тело. В его сознании вспыхнули образы, отдаленно напоминающие движение чьих-то тел и скольжение металла. Словно черная и белая дымка, переливаясь друг с другом, плетясь в незнакомом танце. Но что же это означало? Так и оставалось загадкой для мужчины.
Собравшись с силами и оглянувшись по сторонам, он направился обратно в глубь леса, оставляя позади себя лишь смерть теней-еретиков, что возомнили себя последователями древних богов.
Стоило Рэнвальду шагнуть за пределы этого валуна и скрыться из виду за раскидистыми ветками деревьев, как справа, совсем близко послышался треск и топот ног очередных незваных гостей.
Резко остановившись, он повернулся в сторону звука и встретился лицом к лицу с двумя фигурами в капюшонах.
— «На очередные тени не похожи, — подумал он, — да и выглядят весьма обычно по сравнению с теми изуродованными телами».
Тени, поклонявшиеся тому богу, представляли собой зловещие и загадочные фигуры. Облаченные в темные мантии с капюшонами, скрывающими их лица, их очертания были неясны и размыты, словно они сами являлись частью тьмы, из которой возникли. Эти люди стремились быть похожими на своё божество, и их внешний вид отражал это стремление.
Они были живым воплощением того, что происходит с человеком, когда он отрекается от своей природы и стремится стать чем-то нечеловеческим. Их тела были изменены под влиянием темной силы. Каждый из них был уникален в своем уродстве, словно их тела отражали внутреннюю жажду силы и безумия.
Так, у одного из жнецов руки были покрыты черными блестящими чешуйками, напоминающими кожу рептилии. Вместо пальцев — острые костяные когти, а на запястьях выступали зубцы, словно вырастающие из тела звериные клыки. У другого вместо ног были массивные копыта, покрытые трещинами и грязью. У третьего ступни, покрытые шерстью, напоминали лапы хищника с острыми когтями.
Эти существа внушали ужас одним своим видом. Они были живым напоминанием того, что происходит с теми, кто слишком глубоко погружается во тьму. Стремление быть ближе к своему богу превратило их в монстров — гибридов человека и зверя, магии и плоти.
Но это были не они.
— «Люди», — верно решил Рэнвальд.
— Эй, да ты только посмотри, — сказал один мужчина, что стоял ближе всего к нему.
— Еще один, — закончил второй мужчина.
— Сегодня госпожа удача явно на нашей стороне.
Мужчина с худощавым телосложением приблизился на пару шагов.