Мальчик, нет, уже теперь молодой юноша, кивнул, не поднимая глаз, подходя ближе. Его заостренные уши, обычно скрытые шляпой, теперь были гордо выставлены на показ, их кончики побелели от перенапряжения.
— Эльф, — пожал плечами Рэнвальд, пытаясь хоть что-то вспомнить об их особенностях резко роста. Этот рассказ казался уж больно странным ему.
Но тем не менее она почувствовал, как внутри доспехов что-то ёкнуло. Не боль. Благодарность. Его друг, которого он едва помнил, все еще стоял рядом на своих двоих и за это, стоило бы сказать спасибо.
Но время истекало.
— Нам нужно внутрь, — сказал он, и его голос прозвучал жестче, чем он планировал. Зеленые руны на запястьях вспыхнули, в напоминание о хозяине, который ждал в тени, — сейчас.
Они вошли в храм.
Внутри воздух был густым, словно кисель. Пахло озоном, старой пылью и… зверем. Тяжелым, мускусным запахом хищника, который давно не ел. Сводчатый потолок терялся во тьме, а стены были покрыты барельефами, изображающими людей, отдающих свои сердца каменным алтарям.
В центре зала, на возвышении из черного обсидиана, парили три камня.
Один светился мягким голубым светом – камень памяти.
Второй пульсировал глубоким фиолетовым – камень души.
Третий, тусклый и серый, почти коснулся пола в стороне, словно отвергнутый.
— Вот они, — выдохнула Тея, открывая глаза, — камень памяти…нам нужен он, — тело Рэнвальда напряглось, ведь он знал, что им нужен совсем не этот.
Взгляд Лиама стал серьезным.
У подножия алтаря, свернувшись кольцом, лежало существо. Когда они ступили на плитку, оно подняло голову. Три головы. Одна все еще спала, вторая рычала, третья внимательно изучала их.
Цербер. Но не тот, из легенд о древних богах. Его шерсть была выжженной местами, обнажая камень и плоть. На шее висели цепи, которые не держали его, а скорее питали.
— Кто-то вроде стража? —прошептал Эльбен.
Существо поднялось на лапы. Его рост достигал трех метров. Когти скребли по камню, высекая искры.
— У нас нет на это времени, — прорычал Рэнвальд, передавая тело девушки Лиаму, выхватывая меч. Клинок отозвался алым светом, но тут же зеленые искры пробежали по лезвию, пытаясь погасить его.
— Подожди! — Тея попыталась схватит его, но из-за слабости совершенно не было сил.
— Если мы убьем его, то сможем забрать только один камень. Придется выбирать, твоя память или жизнь Лиор, — суровым голосом произнес Лиам.
Рэнвальд замер. Внутри него шла война. Голос Астериуса шептал: «Она все равно умрет». Но запах её крови, сладкий и металлический, перебивал этот шепот.
— Я уже выбрал, — сказал он.
Цербер зарычал, и все три головы атаковали одновременно.
Меч звякнул о когти зверя. Отдача прошла через все тело, заставив колени подогнуться. Эльбен не остался в стороне, отвлекая левую голову, мощным ударом рукой, сбил правую с траектории.
Но зверь был быстр. Слишком быстр для существа такого размера.
Хвост, покрытый шипами, ударил Рэнвальда в грудь. Металл слегка вмялся внутрь. Дым внутри шлема всколыхнулся, и боль пронзила его сознание. Страх. Страх потерять её.
— Рэн! Слева! — крикнул Лиам.
Но тот не думал. Он реагировал. Его тело, помнило движения. Он сделал выпад, проходя под брюхом зверя, и вонзил меч в мягкую ткань там, где сходились шеи.
Цербер взвыл. Звук был похож на человеческий крик. Из раны хлынула не кровь, а черная жидкость, которая шипела, касаясь пола.
— Ему больно, — вдруг, совсем тихо, сказала Тея. Лиам поднес её чуть ближе, её рука светилась слабым голубым огнем, — он вовсе не злой. Просто привязан к этому месту, как и ты, — её взгляд мимолетно проскользнул по его доспехам.
Рэнвальд замер, держа меч в ране зверя. Три головы опустились. В глазах читалась не ярость, а мольба.
— Если мы не убьем его, то его мучения не закончатся никогда, — продолжила она.
— И ты умрешь, — сказал Лиам, — думаешь после всего он даст хоть немного приблизиться к камням? Не говоря уже о камне памяти?!