— Эльбен, — позвала его девушка, — ты изменился.
Юноша поднял взгляд. Его сапфировые глаза, прежде сиявшие озорством, теперь казались старше. Усталее.
— Тени… — начал он, и его голос тоже изменился. Он стал ниже, грудным, — ты и сама знаешь, что может произойти с эльфом в критический момент его жизни, принцесса.
Он сделал шаг вперед. Его движения стали плавными, лишенными детской неуклюжести.
— Я использовал себя. Своё время.
Тея почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Ты отдал своё время?
— Ускоренное созревание через магический выброс, — констатировал лангвей.
Юноша улыбнулся. Улыбка вышла грустной, но уверенной.
— Опустим этот вопрос, что теперь делать с рыцарем? Наш шанс на выживание рассыпался в пух и прах, с приходом в этот храм.
Лиам вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.
— Готовится, — сказала девушка.
— К чему?
— К войне.
Фиолетовый свет стекал из кончиков пальцев к самым ногам девушки. Он не исчезал бесследно, а впитывался в кожу, оставляя на запястьях тонкие, едва заметные узоры – точную копию тех рун, что горели на доспехах Рэнвальда.
Глава 16. Тень, жаждущая мести
Рэнвальд вышел из храма Халимара тяжелой поступью. Зеленые руны на его доспехах пульсировали ядовитым светом, словно второе сердце, что билось в унисон с чужой волей. Он не оглядывался. Не мог. Астериус использует Тею против него. Единственный способ спасти – быть далеко.
Рэнвальд шел, не разбирая дороги, пока не почувствовал – за ним следят.
Он остановился у разрушенной колонны.
— Думал, сможешь просто уйти, безмолвный рыцарь? — раздался знакомый голос.
Из тени вышла Сиена. Её звериные глаза горели в полумраке.
— Отойди, — прорычал Рэнвальд, но его голос звучал глухо, механически.
— Астериус все еще ждет тебя, — усмехнулась она, делая шаг вперед.
Рэнвальд схватился за меч, но зеленые руны вспыхнули ярче, сковывая движения. Боль пронзила сознание. Он пытался сопротивляться, но что-то внутри ломалось.
— Ты…не…получишь…её, — выдавил он.
Сиена рассмеялась – дико, как гиена.
— Уже получили, глупец.
Она взмахнула рукой, и черные щупальца тьмы вырвались из земли, обвивая доспехи Рэнвальда. Он закричал, но звук потонул в гуле магии. Зеленый свет поглотил сознание, и мир погрузился во тьму.
~Сорок один год назад~
Астериус не всегда был чудовищем.
Он помнит тот день, когда умерла его мать. Ему было двенадцать лет. Худой, грязный, он стоял на коленях у кровати, сжимая её холодную руку. Отец сидел рядом – сломленный человек, уже не мог плакать.
— Пожалуйста, — шептал маленький Астериус, — кто-нибудь, помогите ей…
Но никто не пришел.
Закон был жесток: лекарям запрещалось лечить изгоев, не способных принести пользу миру. А их семья была таковой, что даже серебряные монеты не могли бы здесь помочь.
— Прости мальчик, — сказал старейшина деревни, стоя в дверях, — но таков закон. Мы не можем помочь отбросам. Мы итак уже навлекли на себя гнев короля, пустив вас в свой дом.
Отбросам.
Это слово врезалось в память, как нож.
Когда мать похоронили, отец не выдержал. Болезнь, что забрала жену, вскоре забрала и его. Астериус остался один – двенадцатилетний сирота, в мире, где жизнь изгоя ничего не стоила.
Он стоял у могилы отца и смотрел, как вдали возвышался дворец короля. Белые стены, золотые купола, сады, что цвели круглый год. Там жили те, кто издал этот жестокий закон. Те, кто считал их отбросами.
— Я запомню это, — тихо сказал он пустоте, — я запомню каждого.
Ветер подхватил его слова и унес прочь. В надежде, что разбитый мальчишка все же сменит гнев на милость.
Но Астериус не сменил. Он вырос. Он скитался по миру, ища знания, что могли бы дать ему силы. Силу изменить этот мир, силу отомстить тем, кто считал его ничтожеством.
Он стоял перед входом в пещеру, скрытую в глубине горного хребта. Воздух здесь был густым, насыщенным озоном. Стены пещеры светились изнутри слабым фиолетовым светом, словно жилы гигантского существа. Он шагнул внутрь.