Наступила тишина. Лёгкая, звенящая, как натянутая струна.
Лиам замер. Его улыбка медленно сползла с лица, сменившись недоумением. Брови сдвинулись.
— Хочешь сказать, она пошла за нами? — вздохнул он, потирая затылок, — но по пути сюда я не видел ни одной живой души. Ты в этом уверен? Ты лично видел её? Где она? Может, она прячется в сарае? Или в колодце? — нескончаемый поток вопросов сыпался, как горох на жестяную крышу.
— А ты внимательнее посмотри, — подытожил Рэнвальд. Просто. Без пафоса.
Лиам моргнул. Посмотрел на Рэнвальда. Потом перевёл взгляд на Тею. Девушка стояла неподвижно, словно каменная статуя, но её пальцы впились в край накидки так, что суставы побелели. Капюшон сполз чуть ниже, обнажив линию шеи, тонкую и изящную. Она не отводила глаз.
— Лите? — переспросил Лиам, и в его голосе прозвучало искреннее сомнение, смешанное с растущим недоумением, — старик, ты в своём уме? Какая ещё Лите? Ты перегрелся на солнце? Или песок в уши набился?
Рэнвальд не ответил словами. Он просто сделал шаг в сторону Теи. Просто встал рядом. И посмотрел на неё.
Лиам проследил за его взглядом. Перевёл на Тею. Всмотрелся. В её профиль. В то, как она стоит. В тот самый упрямый наклон головы. В то, как её пальцы нервно теребили край ткани — привычка, которую он видел только у одной девушки, когда она пряталась от стражи в сумеречном лесу.
Его глаза округлились. Брови поползли вверх. Рот слегка приоткрылся. Он выглядел так, будто только что получил удар эфесом по затылку, но вместо боли ощутил чистое, оглушительное потрясение.
— Нет… — выдохнул он, делая шаг назад, потом вперёд, — не может быть. Ваше Высочество… ты…
Девушка наконец подняла на него взгляд. В её глазах только тихая, беззащитная усталость и признание.
— Привет, Лиам, — тихо сказала она.
Лангвей замер. А потом медленно выдохнул, проводя рукой по лицу. В его голосе смешались смех, облегчение и что-то похожее на забытую благодарность.
— Ну ты даёшь, Лите. Ну ты даёшь… — он качнул головой, усмехаясь сквозь сжатые зубы, — король отправил нас в поход, а ты всё это время ехала рядом, пряталась, командовала наёмниками, как будто всю жизнь этим занималась, и молчала. Ты хоть представляешь, сколько раз я ловил себя на мысли, что твои повадки мне до боли знакомы?
Тея опустила глаза. Пальцы разжались, оставляя на ткани глубокие складки.
Лиам сделал шаг ближе. Его обычная бравада растаяла, уступив место чему-то мягкому, почти отеческому.
— Ты думала, я не замечал? Я лангвей, Лите. У нас чувства обострены.
Рэнвальд слушал, не вмешиваясь. Его взгляд был прикован к Тее. Внутри всё ещё гудело от осознания, но теперь это была не тревога. Это была ясность.
— Ты всегда была такой же упрямой, — сказал он наконец. Его голос прозвучал глухо, но в нём была теплота, которую он не пытался скрыть, — даже когда мы были в лесу, за ягодами. Помнишь? Ты говорила, что волчьи ягоды сами себя не соберут, а потом чуть не угодила в пасть волкодаву, потому что решила, что можешь его убедить уйти.
Тея резко подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то живое, знакомое. Уголок губ дрогнул.
— Я помню, как ты ругалась на меня за то, что я слишком тихо хожу. Помню, как ты пыталась зашить мой плащ, хотя даже нитку в иголку вставить не могла.
— Ну так, а какой засранец постоянно ходил за мной и прятался в кустах так, что ветки рвали лоскуты? — фыркнула наконец девушка.
Лиам усмехнулся, но звук вышел сдавленным.
— Боги, да вы же оба идиоты. Два упрямых, слепых идиота, — он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, — знаете, сколько раз я хотел стукнуть вас обоих головой? Рэн, ты мог просто спросить. Лите, ты могла просто сказать. Вместо этого вы ходили вокруг да около, как коты вокруг миски с молоком.
— Я не могла, — тихо перебила Тея. Её голос стал твёрже, — потому что «Лите» — это девочка, которая бегала по садам, срывала цветы, пряталась от стражи и верила, что мир добрее, чем он есть на самом деле. А Тея… Тея — это наследница. Это ответственность. Я не хотела смешивать. Я думала, что так будет безопаснее. Для всех.