Сиена усмехнулась, поправляя кожаный пояс. Её жёлтые глаза снова скользнули по Рэнвальду, но он уже не смотрел на неё. Он стоял рядом с Теей.
Глава 20. Пустыня
— И все же меня удивляет, — нарушая неловкую тишину, сказал Лиам.
После недавних событий, былой строй изменился. Теперь по бокам от наследницы шли Рэн и Лиам, впереди Сиена и оставшиеся наемники по бокам.
— Как же так получилось, что ты был настолько слепым и не заметил Лите, — тяжело вздыхая произнес Лиам.
— А сам? — ответил ему Рэнвальд.
— Ну я это я….
— Ты ведь лангвей, более чувствительный из всех нас.
— Но вы то ведь вмес…
— Нам необходимо остановиться здесь, — перебив, Сиена остановилась.
— Зачем? — неодобрительно посмотрел на неё мужчина.
— Если мы дальше продолжим идти, то есть риск попасть в песчаную бурю. А я не думаю, что Наше Высочество желает наглотаться песка, — с ехидной ухмылкой, она посмотрела на эльфийку.
В ней было что-то, что раздражало Тею, то как она смотрела на них, то как она вела себя, словно была выше всех по статусу, даже на саму девушку, то и дело, что смотрела с насмешкой в глазах и презрением.
— Тебе стоит воздержаться от подобных высказываний, если не хочешь дабы тебе отрезали язык, — ответил Рэн.
И взгляд Сиены сменился. С дикой и надменной, на более нежную и покладистую. Именно так смотрели её глаза на мужчину. Это был интерес.
Пустынный ветер, ещё днём раскалённый до состояния расплавленного стекла, к вечеру остыл и превратился в тяжёлый, пыльный поток, несущий с собой запах остывшего песка, сухой полыни и далёких, невидимых гор. Лагерь у подножия бархана разрастался медленно, неторопливо, как сама жизнь в этих краях. Наёмники, ворча и обмениваясь короткими, отрывистыми фразами, раскладывали свёртки, проверяли узлы на сёдлах и разжигали костры из редкого, колючего кустарника. Пламя вспыхивало неохотно, дымилось, прежде чем найти в себе силы стать ровным и жарким. Тея, отойдя к краю импровизированного круга, сняла плащ и опустилась на свёрнутый дорожный ковёр. Она не произнесла ни слова, но её спина оставалась прямой, а взгляд, устремлённый в уходящее за горизонт солнце, был лишён привычной бравады. В нём читалась усталость, которую она больше не пыталась скрывать.
Рэнвальд стоял у коновязи, перекладывая сбрую. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами и въевшейся пылью, двигались механически. Меч на поясе слегка позвякивал при каждом повороте корпуса.
Шаги позади него были лёгкими, почти бесшумными. Сиена подошла не с той стороны, откуда её можно было ожидать, а с запада, где ветер нёс меньше запаха, но больше пыли. Она остановилась в двух шагах, достаточно близко, чтобы её тень легла на его сапоги, и достаточно далеко, чтобы не нарушать личное пространство.
— Ты слишком напряжён, воин, — её голос прозвучал мягче, почти бархатно, с той самой интонацией, которая заставляла мужчин забывать о долге, о дороге, о всём, кроме неё, — оставь наследницу мечтать о её дворцовых интригах. С такими, как мы, выживают. А я умею выживать лучше всех. Я знаю, где прячется вода под этими барханами, как зашить рваную плоть без магии, как согреть в метель. Я не тяну тебя на дно титулами и чужими играми. Со мной ты будешь свободен.
Его взгляд остался холодным, как сталь в морозную ночь, а пальцы, лежавшие на эфесе, лишь чуть крепче сжали рукоять.
— Тебе не нужно ничего предлагать.
Девушка нахмурилась, но не отступила. В её глазах мелькнула искра искреннего недоумения, смешанного с уязвлённой гордостью. Она привыкла, что её выбирают.
— Почему? — она обвела его жестом, от локтя до плеча, — я не ношу корону, которая тянет к земле. Я не прячусь за плащами и не ломаю руки от усталости. Я сильнее её. Быстрее. Живучее. Что она может дать тебе, кроме статуса и проблем? Я предлагала тебе союз. Настоящий. А ты смотришь на меня как на препятствие.
Рэнвальд резко шагнул вперёд, сокращая дистанцию до опасной близости. В его зелёных глазах вспыхнул огонь, от которого Сиена инстинктивно подалась назад.
— Замолчи, — его голос прозвучал не громко, но так, что ветер, казалось, стих на мгновение, — ты даже не представляешь, о чём говоришь.
Он обернулся, взглянув на невысокий каменный выступ, где под накидкой из грубой ткани сидела Тея. Её дыхание было ровным, но в уголках губ застыла усталость, которую она отказывалась признавать даже перед собой. Рэнвальд перевёл взгляд обратно на Сиену.