Рэнвальд шёл впереди, его рука лежала на эфесе меча. Он чувствовал, как ткань рубахи липнет к спине, как мышцы ноют после долгого перехода. Он обернулся, чтобы убедиться, что Тея не отстаёт.
Она шла рядом с Лиамом, её дорожная накидка была застёгнута до подбородка, но даже так невозможно было скрыть грации её походки. Выбившиеся из-под капюшона серебряные пряди ловили солнечные лучи, превращаясь в тонкие нити света. Она не смотрела на дворцы. Её взгляд был устремлён вперёд, в самую гущу улиц, где уже виднелись кареты с гербами, стража в начищенных до блеска латах и торговцы, выкрикивающие цены на шёлк и специи. В её голубых глазах читалась не восторженность туриста, а тихая, сосредоточенная оценка. Она считывала маршруты патрулей, замечала выходы из переулков, запоминала лица на балконах. Это была привычка наследницы, которую не стирала даже маскировка странницы.
Сиена замыкала группу. Она не шла, а плыла, её сапоги едва касались мостовой. С тех пор, как Рэнвальд отверг её в пустыне, в её облике произошла едва уловимая перемена. Хищная уверенность сменилась чем-то более гладким, более расчётливым. Она не злилась открыто. Она наблюдала.
— Не расслабляйся, — тихо сказал Лиам, поравнявшись с Рэнвальдом.
— Знаю, — Рэнвальд не отводил взгляда от Теи.
Ворота внутреннего города, куда допускали лишь дипломатов, купцов первой гильдии и знатных гостей, открылись для них без задержек. Стражник, взглянув на печать на свитке, который Тея достала из-за пазухи, лишь низко склонил голову и махнул вперёд.
Их поселили в резиденции для послов – просторном здании с внутренним двором, фонтаном из розового мрамора и комнатами, где стены были покрыты шёлковыми обоями с вплетёнными серебряными нитями. Рэнвальд выбрал самую маленькую комнату, ту, что находилась ближе всего к лестнице и имела единственный выход на балкон, нависающий над улицей. Тея вошла следом, сняла плащ и опустилась на край кровати. Матрас был мягким, почти неестественным после недель сна на земле.
— Ты будешь здесь, — Рэнвальд указал на дверь, — я – снаружи. Если понадоблюсь – стукни дважды.
Тея подняла на него глаза.
— Ты не уйдёшь далеко? — спросила она.
— Ни на шаг.
Она кивнула. Больше слов не было нужно. Он вышел, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь, и сел на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене. Меч лёг поперёк колен. Он закрыл глаза, но не уснул. Он слушал. Слушал, как где-то наверху хлопнула дверь комнаты Сиены. Слушал, как Лиам переговаривается с наёмниками в соседнем крыле. Слушал, как в комнате Теи тихо скрипнула половица.
Вечер опустился на Зурантию медленно, окутывая город золотистым, а затем багровым светом. Фонари на улицах зажглись один за другим, отбрасывая длинные тени на мостовую. В резиденции послов суетились слуги, разнося горячую воду, ткани и ароматные масла. Сегодняшний приём в Солнечном дворце был не просто торжеством – это было политическое поле, где каждое слово, каждый жест, каждый взгляд могли стоить союза или начать войну. И Тея, наследница Сильвара, должна была пройти по этому полю, не споткнувшись.
Рэнвальд стоял у двери её комнаты, когда она открылась.
Он замер.
Платье, которое предоставил дворец, не было…хм. Оно было создано для того, чтобы говорить за носительницу. Ткань цвета ночного неба, тяжёлая, но струящаяся, облегала фигуру, не скрывая, но и не выставляя напоказ. Серебряная вышивка в виде ветвей и лунных символов шла по подолу и рукавам, мерцая в свете свечей. Волосы Теи, распущенные и слегка завитые, ниспадали на плечи.
— Ну, — тихо произнёс Рэнвальд, его голос звучал глуше, чем обычно, — ты выглядишь… как-то…
Тея слегка улыбнулась. В этой улыбке не было кокетства.
— Ты говоришь так, будто я иду на бал, а не на поле боя, — ответила она.