— Для тебя это одно и то же, — он шагнул ближе, протянул руку и поправил тонкую серебряную цепочку на её шее. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами, контрастировали с нежной кожей. Она не отстранилась, — я буду рядом.
Она кивнула.
— Пойдём. Лиам уже ждёт.
Когда они спустились во двор, Сиена стояла у кареты. И Рэнвальд почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное.
Она не шла на приём. Она шла на охоту.
Платье было алым, как свежая кровь. Глубокий вырез, разрез до бедра, тонкие бретели, оставляющие плечи и ключицы открытыми. Волосы, обычно собранные в тугие косы, теперь рассыпались по спине волнами цвета ржавчины и заката. Макияж был безупречным: тёмные стрелки подчёркивали жёлто-зелёные глаза, губы были ярко-алыми. Она выглядела как воплощение желания, опасности и власти. И когда её взгляд встретился с Рэнвальдом, в нём не было смущения. Был вызов.
— Красиво, — сказала она, её голос прозвучал мягко, почти бархатно, — но я бы выбрала что-то, что не мешает двигаться. На всякий случай.
— Случаев не будет, — сухо ответил Лиам, открывая дверцу кареты.
— И что она здесь делает? — тихо шепнул ему на ухо Рэн.
— Не спрашивай, — устало буркнул он.
Сиена лишь рассмеялась. Лёгкий, мелодичный смех, в котором не было ни капли искренности.
Карета покатилась по мостовой, увозя их к дворцу. Рэнвальд сидел напротив Теи. Их колени почти касались друг друга. Он не смотрел в окно. Он смотрел на неё. На то, как её пальцы нервно теребили край платья. На то, как её дыхание стало чуть чаще. На то, как она пыталась сохранять спокойствие, но внутри была натянута, как тетива.
— Ты справишься, — сказал он тихо.
— Я знаю, — ответила она. Но её голос дрогнул, — просто… я давно не была в таких местах.
— Тогда смотри на меня, — он подался вперёд. Их глаза встретились, — не на них. На меня. Я буду твоим щитом. А ты будешь моим солнцем.
Она выдохнула. И впервые за вечер её плечи расправились.
Дворец встретил их гулом голосов, звоном хрусталя и ароматом жасмина, смешанного с дорогим воском. Зал был огромен. Сводчатый потолок терялся в тенях, откуда свисали хрустальные люстры, отбрасывающие радужные блики на мраморный пол. Стены были покрыты гобеленами с изображением битв и морских походов. В центре зала возвышался помост, где сидел хозяин вечера – принц Зурантии, мужчина лет пятидесяти с бородой и проницательными, почти чёрными глазами. Вокруг него кружились дипломаты, торговцы, знатные дамы в шёлках и кавалеры в вышитых камзолах. Музыканты играли что-то медленное, тягучее, заставляющее двигаться плавно, как вода.
Когда Тея вошла, разговоры не стихли. Они просто изменили тональность. Шёпот стал тише. Взгляды – острее. Эльфийское происхождение наследницы Сильвара было известно, но видеть её вживую, видеть эту грацию, эту сдержанную силу, эту неземную красоту – это было другое. Это заставляло замереть.
Сиена вошла следом. И зал не замер. Он вздохнул. Её появление было слишком ярким, слишком откровенным, слишком современным для этого традиционного места. Она знала это. И использовала это как оружие.
— Ваше Высочество, — принц Зурантии поднялся, склоняя голову, — добро пожаловать в наш скромный дом. Сильвар всегда был желанным гостем на наших землях.
Тея сделала реверанс. Движение было безупречным. Выдрессированным. Естественным.
— Благодарю за приглашение, Ваше Высочество. Сильвар ценит дружбу Зурантии, особенно в эти… нестабильные времена.
Её голос прозвучал ровно. Без дрожи. Без излишней сладости. Принц кивнул, оценивающе посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Рэнвальда.
— А это ваш… защитник?
— Мой рыцарь, — ответила Тея, прежде чем Рэнвальд успел открыть рот.
Сиена уже скользнула вперёд, её рука легла на локоть принца.
— Ох, простите, что прерываю, — её голос прозвучал как мёд, — но я должна сказать, какое это облегчение – видеть, что наследница Сильвара в надёжных руках. Пустыня – место суровое. Не каждый выдержит её испытания. Особенно… те, кто вырос в тепличных условиях дворцовых садов.