— Не человеческое, — тихо сказал он. — И не звериное. Что-то… искажённое.
Тея подошла ближе. Посмотрела на ткань. На пятно. На пустоту, откуда доносился лишь ветер.
— Она здесь была, — сказала Тея.
— Сиена, — кивнул Рэнвальд, — но её нет.
— Ушла?
— Или то, что от неё осталось, ушло.
Лиам встал. Отряхнул руки.
— Теперь нам нет до нее дела, — буркнул он.
Тея не ответила сразу. Она смотрела на пустой балкон. На ветер, который трепал края алой ткани.
Рэнвальд кивнул.
— В путь.
Дорога обратно была другой. Не просто быстрее. Иной. Тяжелее. Воздух, ещё вчера прозрачный, теперь казался густым, вязким, будто пропитанным невидимой пылью, которая оседала на коже, забивала ноздри, делала каждый вдох трудным. Лошади хрипели. Бока вздымались. Ноздри раздувались.
Рэнвальд ехал впереди. Тея ехала рядом. Капюшон откинут. Серебряные волосы, заплетённые в свободную косу, рассыпались по плечам, ловя ветер. Она не смотрела на дорогу. Её взгляд был устремлён вперёд, в самую гущу горизонта, где небо начинало темнеть не от заката, а от чего-то иного.
— Они не просто исчезают, — тихо сказала она.
— Это чума.
— Мы остановим её, — ответил Рэнвальд.
— Как? — она повернулась к нему. В её глазах больше не было страха. Была только усталость. И вера. В него.
— Не знаю, — честно сказал он, — но я знаю, что не сдамся. Не отступлю. Не позволю им забрать наш дом.
Она улыбнулась. Тихо. Без слов. И в этой улыбке было всё то, что нельзя измерить. Всё то, что нельзя продать.
Ветер усилился. Не просто подул. Завыл. Принёс с собой запах далёких гор, сухой травы, и… гари. Тонкий. Едкий. Напоминающее увядшие цветы.
Лиам подъехал ближе.
Пепел падал с неба, как снег в середине лета. Лошади фыркали, пятясь, но Рэнвальд не останавливал их. К вечеру они вышли к обрыву. Внизу, в серой дымке, извивалась река.
— Спешиваемся, — приказал Рэнвальд, — факелы – гасим. Идём в темноте, тихо, быстро.
Наёмники не задавали вопросов. Они спешивались, проверили оружие, оставили сёдла, воду, всё, что мешало. Тея сняла плащ, свернула его, убрала за пояс. Её движения были точными. Быстрыми. Без колебаний.
Они спустились к реке. Вода была холодной. Ледяной. Она пробиралась сквозь сапоги, жгла кожу, заставляла зубы стучать. Но они шли. Не оглядываясь. Рэнвальд шёл первым, его рука лежала на эфесе. Тея – за ним. Лиам – замыкал. Остальные – в середине. Вода доходила до колен. Затем до бёдер. Затем – до пояса. Течение усиливалось.
Когда последние шаги ступили на противоположный берег, Рэнвальд обернулся. Река текла. Но в её водах, на мгновение, мелькнуло что-то. Тень. С жёлтыми глазами.
Глава 23. Бедствие
Пепел падал не как снег. Он падал как грязь, тяжёлый, липкий, оседая на плечах, на рукавах, на лезвии меча, который Рэнвальд уже третий раз вытирал о подол плаща. Дорога, ещё недавно бывшая обычной лесной просекой, превратилась в выжженную полосу. Только чернота. И эти сгустки.
— Не смотри на них, — голос Лиама прозвучал глухо, почти сорвавшись на хрип.
— Я смотрю, чтобы запомнить, — Рэнвальд не отводил глаз от того, что покоилось в центре бывшего двора. Шар тьмы, размером с бочку. Он не горел. Не дымился. Просто висел в воздухе, медленно пульсируя, словно чёрное сердце. Вокруг – ни пепла, ни углей. Только идеально гладкая, выжженная до камня площадка. Будто кто-то взял огромный резец и вырезал этот кусок мира, оставив лишь пустоту.
— Запоминать тут нечего, — Тея стояла чуть в стороне, пальцы крепко сжимали поводья. Её лошадь фыркала, шарахалась, но она держала её уверенно. Ветер трепал волосы, открывая оба уха – острые.
— Нам нужно ехать, — Рэнвальд, разворачивая лошадь, — каждый час, который мы тратим на разглядывание этого кошмара, мы теряем расстояние до Сильвара. Если король действительно…
— Не начинай, — сказал Лиам, рывком натягивая поводья, — пока не увидим стены, любые слова – пустой звук.
— Если они дойдут до реки… — Тея наконец нарушила тишину. Голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — мосты сгорят. Переправы исчезнут. Мы окажемся отрезаны.
— Значит, нам нельзя останавливаться, — Лиам пришпорил коня.