— А если тьма уже там? — Тея не выдержала, осадила лошадь, — в Сильваре? Что, если мы скачем в пустоту? Что, если королевства уже нет?
Рэнвальд остановился. Развернулся. Спустился с седла, подошёл к ней. Просто встал рядом, положил руку на шею её лошади, погладил взмыленную гриву.
— Тогда мы будем первыми, кто узнает, — сказал он тихо, — а если там ещё кто-то остался…
Тея смотрела на его руку, на то, как пальцы уверенно лежат на шерсти. Потом подняла глаза.
— Ты говоришь так, будто уже решил, что станешь стеной между этим и моим домом.
— Я не стану стеной, — Рэнвальд усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — я стану тем, кто не отступит. Разница есть.
Лиам фыркнул, но не стал спорить. Он лишь кивнул, разворачивая лошадь.
— Ладно, философы. Едем. Пока лошади не сдохли, и земля под нами не превратилась в стекло.
Первые беженцы встретились им у поворота на старый тракт. Не армия. Не стража. Просто люди. В оборванных плащах, с узлами на плечах, с детьми на руках и в телегах, запряжённых тощими клячами. Они не плакали. Они шли. Молча. Словно их уже выпили до дна.
— Стойте, — Рэнвальд поднял руку, — куда идёте?
Мужчина впереди, с седой бородой и ввалившимися щеками, остановился. Посмотрел на них с усталостью.
— К реке, — сказал он, — говорят, там переправа ещё держится.
— Переправа держится, тьма еще пока что не дошла до воды, — ответила Тея, подходя ближе, — откуда вы?
— Из Иллариона, — женщина позади мужчины прижала к груди свёрток. Голос был плоским, без эмоций, — три дня назад небо почернело. Земля треснула. И из трещин полезли они. Чёрные. Круглые. Мы не поняли, что это. Подумали – камень или грязь. Пока один не коснулся дома.
— Коснулся? — Лиам нахмурился.
— Проплыл сквозь стену, — женщина закрыла глаза, — и дом исчез. Не сгорел, не рухнул, просто… перестал быть. Мы побежали, те, кто не успел… их не стало. Мы просто оглянулись, а их уже нет.
Тея сжала кулаки. Кости побелели.
— А король? — спросил Рэнвальд, — стража? Что делают в столице?
Мужчина усмехнулся.
— Стража? Половина дезертировала, а остальные… не вернулась из дозоров. Говорят, король собрал совет. А на следующий день трон пуст. Никто не знает, где он.
— Почему?
— Потому что те, кто пошёл во дворец… не вышли, — женщина открыла глаза. В них не было слёз, только пустота, — а те, кто видел, что творится на улицах… поняли. Это не война. Это конец. И лучше бежать, пока земля ещё есть под ногами.
Рэнвальд посмотрел на Тею. Она стояла неподвижно, спина прямая, челюсть сжата, но глаза… в глазах плыла тень. Та самая, что появляется, когда мир рушится, а ты стоишь и не можешь его удержать.
— Идите к реке, — сказал Рэнвальд, отступая.
— А вы? — мужчина посмотрел на него, — Вы туда же? В Сильвар?
— Да.
— Тогда бог вам судья, — тихо ответил мужчина, и развернул телегу.
Они ушли, не оглядываясь.
Лиам сплюнул в пыль.
— Трон пуст, — повторил он, словно пробуя слова на вкус, — король исчез, стража разбежалась. А мы скачем в столицу, чтобы найти… что? Призраков? Панику?
— Мы скачем, чтобы понять, что делать дальше, — голос Теи звенел, как натянутая струна, — если дворец пуст, значит, есть те, кто его очистил. Если стража дезертировала, значит, есть те, кто сломал их волю. Если король исчез… значит, его либо убили, либо увели. В любом случае, это не случайность.
Стены Сильвара показались из дымки, когда солнце уже клонилось к закату. Но вместо привычного белого камня, отражающего свет, стены были покрыты чёрными проплешинами. Будто кто-то взял губку с сажей и протёр ими башни. Главные ворота распахнуты настежь.
— Остановитесь, — Рэнвальд поднял руку, — Лиам, влево. Тея, за мной. Проверяем периметр.
— Зачем? — Лиам уже спешился, меч наполовину извлечён.
— Слишком тихо, — Рэнвальд слез с лошади, подошёл к воротам. Провёл рукой по камню. Холодный. Гладкий. Но в трещинах… чёрная плёнка, — они не разрушили стены. Они просто… обошли их. Или прошли сквозь. Как тот сгусток у деревни.