Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась, пытаясь вдохнуть воздух, который его пустым легким был не нужен, но который так отчаянно требовала его страдающая, разрывающаяся на части душа. Тяжёлое, хриплое дыхание эхом разносилось по внезапно затихшему залу.
— Рэн!
Крик Теи разорвал звенящую тишину зала.
Обессиленная, истекающая кровью и израненным телом, она превозмогла нечеловеческую боль. Она не шла, она ползла к нему, цепляясь окровавленными пальцами за холодный камень, оставляя за собой алый след. В её глазах не было места слабости, только безумная, всепоглощающая паника и любовь, которая оказалась сильнее любой магии. Она добралась до него, упала рядом и дрожащими руками коснулась его, пытаясь увидеть хоть какой-то признак жизни под холодным металлом.
— Рэнвальд, посмотри на меня! Пожалуйста! — её голос срывался на рыдания, слёзы смешивались с грязью и кровью на её лице, — мы справились, ты слышишь? Мы справились! Ты обещал, что найдешь меня, а я нашла тебя. Не смей уходить сейчас, не смей оставлять меня одну!
Но её голос тут же заглушил другой звук. Торопливые, неуверенные, сбивчивые шаги.
Сиена, которая все это время наблюдала за битвой из тени, теперь бросилась к ним. Её звериные черты, обычно искаженные насмешкой, холодным расчётом или хищной уверенностью, теперь выражали чистый, неподдельный, липкий ужас.
Её господин был мёртв.
Её мир, выстроенный на силе, предательстве и выживании любой ценой, рухнул в одно мгновение. И теперь, глядя на умирающего воина, которого она так безумно желала заполучить, сломать или сделать своим, она впервые в жизни почувствовала настоящий страх потери.
— Нет, нет, нет, только не это, — бормотала она, падая на колени с другой стороны от Рэнвальда. Её руки, покрытые короткой шерстью и острыми когтями, беспомощно зависли над его треснувшим нагрудником. Она боялась прикоснуться, боясь, что её прикосновение лишь ускорит разрушение, боясь подтвердить то, что её инстинкты уже кричали ей, — ты не можешь умереть. Ты... ты должен быть сильным. Вставай! Слышишь меня? Вставай!
— Отойди от него! — прохрипела Тея, заслоняя Рэнвальда, но её голос дрожал от слабости, и она едва держалась на руках, — не смей к нему прикасаться! Ты уже забрала у нас достаточно!
— Ты не понимаешь! — закричала Сиена, и в её голосе, лишённом привычного рычания, прорвались слёзы, которые она никогда раньше не позволяла себе проливать. Её жёлтые глаза были широко распахнуты, зрачки сужены от паники, — магия разрушает его изнутри! Связь разорвана, но доспехи держатся на честном слове! Если мы ничего не сделаем, он просто рассыплется в прах! Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы он исчез навсегда?
— Я хочу, чтобы он жил! — выкрикнула Тея, и её слезы капали на холодную сталь, — но я не отдам его тебе! Никогда!
Рэнвальд с трудом повернулся. Он видел две пары глаз, полных отчаяния. Одну – полную чистой, жертвенной, всепрощающей любви. Другую – полную эгоистичного, панического ужаса перед неизбежным концом, но всё же... искреннего отчаяния.
Он попытался поднять руку, чтобы коснуться щеки Теи, чтобы успокоить, но его латная перчатка лишь бессильно соскользнула с её плеча, оставив на ткани след белого, угасающего пепла.
— Моё Величество... — прохрипел он, и в этом имени было столько нежности, сколько не могло вместить ни одно человеческое сердце.
— Я здесь, Рэн, я здесь, — всхлипнула Тея, прижимаясь лбом к холодному металлу его нагрудника. — Я никуда не уйду.
— Ты... — прошептал он, с трудом переводя взгляд на девушку-оборотня.
Сиена замерла, её дыхание перехватило. Она наклонилась ближе, её звериные уши прижались к голове.
— Рэнвальд, — прошептала она, и в её голосе не было ни угрозы, ни насмешки, только мольба, — скажи мне, что делать. Прикажи мне. Я сделаю всё, что угодно, только не умирай.
— Я... — выдохнул Рэнвальд, и его грудь судорожно вздрогнула в последний раз, — своё солнце...
Доспехи продолжали трещать, и с каждым новым звуком жизнь утекала из него, оставляя после себя лишь звенящую, леденящую пустоту и тяжёлое, прерывистое дыхание, которое становилось всё тише и тише.