Не дожидаясь ответа, Сиена протянула свои руки. Её ладони, покрытые короткой шерстью и увенчанные опасными, острыми когтями, легли поверх исцарапанных, дрожащих пальцев Теи.
— Сосредоточься на узоре, — скомандовала Сиена, и её взгляд стал жестким, сосредоточенным, — я возьму на себя поток. Ты только направляй его. Завершай узор.
Тея хотела возразить, хотела сказать, что человеческая, да ещё и искаженная темной магией сущность не выдержит такого напряжения, что это убьет её. Но она увидела в глазах Сиены не безумие, а спокойную решимость.
Времени на споры не было.
Тея кивнула, закрыв глаза, и возобновила шепот древнего заклинания.
В тот же миг Сиена вдохнула полной грудью и высвободила то, что оставалось в ней. Это была дикая, первобытная, янтарная энергия, вырвавшаяся из самых глубин её звериной натуры, смешанная с остатками темной силы Астериуса. Но она не позволяла тьме захватить контроль. С невероятным усилием воли она сжигала тьму внутри себя, превращая её в чистую, обжигающую жизненную силу.
Эта энергия хлынула через её руки, вливаясь в узор на полу. Тея ахнула, почувствовав, как поток силы стал мощнее, ярче, как он подхватил её собственные искры и вознес их к потолку. Руны на доспехах Рэнвальда вспыхнули ослепительным светом, и дым начал отступать, шипя и растворяясь в воздухе.
Но цена этого союза была ужасающей.
Сиена не была создана для такого тонкого, разрушительного плетения чужой магии. Её тело начало конвульсивно дрожать. Кожа на её руках и шее покрылась сетью мелких, светящихся трещин, из которых сочился свет, словно она была кувшином, переполненным до краев и готовым лопнуть. Её дыхание стало прерывистым, свистящим, похожим на хрип загнанного зверя.
— Сиена, остановись! — вскрикнула Тея, пытаясь разорвать контакт, чувствуя, как жизнь покидает девушку, — ты убьешь себя! Твое сердце не выдержит!
— Не смей... останавливаться, — прошипела Сиена, и изо рта у неё вырвалась струйка темной крови, которая капнула на каменный пол, зашипев. Её жёлтые глаза, обычно такие хищные и живые, начали тускнеть, затягиваясь пеленой, — заканчивай... узор. Я держу... дверь открытой. Пусть это будет... мой последний шанс… исправить мой поганый характер.
Магическое напряжение достигло пика. Воздух в зале стал плотным, как свинец. Волосы Теи взметнулись вверх, а вокруг них закружился вихрь из золотого и янтарного света. Узор на полу вспыхнул ослепительно-белым сиянием, и сложные символы замкнулись в единое, совершенное кольцо.
В этот момент сердце Сиены, измученное годами жизни в тени, предательстве, темных трансформациях и теперь – в этом нечеловеческом магическом напряжении, просто не выдержало.
Не было ни крика, ни драматичного падения. Просто резкий, тихий выдох, и хватка её пальцев ослабла. Янтарный свет, вырывавшийся из её ладоней, вспыхнул в последний раз, ослепительно ярко, и тут же погас.
Сиена безмолвно повалилась вперед.
Её тело, лишённое всякого напряжения, тяжело рухнуло на холодный каменный пол, подняв небольшое облачко пыли. Её жёлтые глаза остались открытыми, устремленными в сторону Рэнвальда, но в них больше не было ни жизни, ни хищного огня, ни даже той грусти, что мелькнула мгновением ранее. Только пустота и странное, спокойствие на искажённых звериных чертах.
— Сиена! — выкрикнула Тея, и её голос, наконец, сорвался в рыдание.
Она инстинктивно потянулась к бездыханному телу, её пальцы коснулись всё ещё тёплой, но уже неживой руки звероподобной девушки. В её сердце не было места для былой ненависти. Была только бесконечная, давящая тяжесть утраты и понимание страшной цены, которую пришлось заплатить за этот шанс. Эта девушка, которая была её врагом, отдала всё, чтобы спасти того, кого они обе любили по-своему.
Но узор на полу требовал её внимания. Рэнвальд застонал, его доспехи содрогнулись, и багровый свет начал пульсировать ровнее, вытесняя последние остатки гнили. Ритуал вошел в свою финальную, критическую стадию. Если Тея отвлечется сейчас, всё, включая жертву этой странной девушки, пойдет прахом.
Слезы градом катились по щекам Теи, оставляя чистые дорожки на её грязном, израненном лице. Она глубоко вдохнула пропитанный озоном воздух, собрала последние крупицы своей воли и магии, подпитанной чужой жертвой, и направила поток энергии прямо в сердце треснувших доспехов.