Вокруг неё закружился ураган света, и в этой ослепительной, очищающей вспышке Тея осталась совершенно одна, чтобы провести финальные, самые страшные этапы спасения той души, которую она любила больше собственной жизни.
Глава 29. Конец
Доспехи Рэнвальда содрогались в конвульсиях.
— Тея... — голос Рэнвальда прозвучал глухо, механически, но в нём сквозила неподдельная паника. Он попытался поднять руку, чтобы оттолкнуть её, но латная перчатка лишь бессильно соскользнула по её плечу, — отойди... Ты не понимаешь, что делаешь. Эта магия... она сожжёт тебя дотла.
— Я всё понимаю, Рэн, — прошептала она, и её голос, несмотря на слабость, звучал с пугающей, ледяной решимостью. Она смахнула кровавую прядь волос с лица и посмотрела на него, — я знаю цену. И я готова её заплатить.
— Нет! — Он попытался сесть, но тело, истощённое до предела, отказалось подчиняться. Доспехи издали тяжёлый, болезненный скрежет, — я не позволю тебе умереть ради меня. Я уже потерял всё. Не забирай у себя будущее. Беги... пока можешь.
— Моё будущее – это ты, — перебила его Тея. Она положила обе ладони на холодный металл его груди, — ты обещал найти меня. Ты обещал, что мы справимся. Я не позволю тебе нарушить эту клятву. Даже если для этого мне придётся разорвать саму ткань мироздания.
Она отдавала не просто магическую энергию. Она отдавала саму себя.
Эльфийское бессмертие – это не дар, это бесконечный, спокойный поток времени, текущий сквозь вены, не зная ни старости, ни конца. И сейчас Тея собственноручно, с невероятным усилием воли, перехватила этот поток.
Она разорвала его пополам.
Половина её жизни, половина её вечности хлынула из неё в холодную сталь, чтобы вытеснить проклятие, чтобы вырвать его душу из лап тьмы.
Физическая боль была невыносимой.
Это было ощущение, будто из её костей вынимают позвоночник, а в лёгкие засыпают битое стекло. Её кожа, ещё недавно сияющая внутренним жемчужным светом, мгновенно потеряла свой оттенок, став бледной, почти прозрачной. В её висках застучал новый, чужой ритм – тяжёлый, конечный, тикающий ритм смертного сердца.
Она навсегда лишилась бессмертия.
Она стала смертной.
И эта внезапная, давящая тяжесть конечного бытия обрушилась на неё с такой силой, что она едва не потеряла сознание. Холод смерти, который эльфы чувствуют лишь в последние мгновения своей долгой жизни, теперь стал её постоянным спутником.
Часы её жизни начали тикать.
— Тея, что ты наделала?! — Рэнвальд почувствовал этот разлом. Его голос сорвался на крик, в котором не осталось и следа механического гула. Это был крик живого, страдающего человека, — остановись, я приказываю тебе!
— Я не подчиняюсь приказам, — прохрипела она, и из уголков её губ потекла тонкая струйка крови, — я делаю свой выбор. Возвращайся ко мне.
Но магия, не плавила оковы.
Она их взрывала.
Высвобожденная энергия была слишком мощной, слишком чистой для этой осквернённой, проклятой оболочки. Доспехи Рэнвальда издали оглушительный, нечеловеческий скрежет, от которого у Лиама и Эльбена, наблюдавших издалека, заложило уши.
— Что происходит?! — закричал Лиам, бросаясь к ним, но невидимый барьер отбросил его назад. Он ударился о каменную колонну и сполз по ней, с ужасом наблюдая за происходящим, — Тея, остановись! Ты убиваешь его! Ты стираешь его в порошок!
— Она не может остановиться, — прошептал Эльбен, и в его сапфировых глазах читалась скорбь. Юноша понимал природу этой магии лучше других, — она отдаёт всё. Если она прервёт поток сейчас, его душа будет разорвана на части. Она должна закончить, даже если это убьёт её саму.
— Нет! — закричала Тея, но её голос тонул в нарастающем гуле.
Она чувствовала, как металл под её руками теряет плотность, превращаясь в прах. Она пыталась удержать его, влить в него последние крохи своей теперь уже смертной жизни, но было слишком поздно.
Высвобожденная энергия достигла критической точки. Проклятый металл, не выдержав чистоты эльфийской магии, начал сдаваться.