Раздался глухой, утробный хлопок, похожий на вздох умирающего великана.
Вспышка света ослепила всех, а когда зрение вернулось, доспехов больше не было.
Они не распались на крупные части. Они просто рассыпались.
Облако густого, серого металлического пепла взмыло в воздух, медленно оседая на каменный пол тронного зала, покрывая всё вокруг слоем мёртвой пыли.
Ритуал потерпел полное фиаско.
Тея рухнула вперёд. Её руки, покрытые серой пылью, бессильно шлёпнулись по холодному камню. Она смотрела на пустое место, и в её груди разверзлась чёрная, бездонная дыра. Она отдала половину своей жизни, свою вечность, свою душу... и не смогла его спасти.
Она не просто убила его.
Она стерла его из этого мира окончательно, превратив в горсть праха.
— Нет... нет, нет, нет... — бормотала она, её пальцы судорожно царапали каменный пол, пытаясь собрать рассыпавшийся пепел, но он просачивался сквозь пальцы, как вода, — Рэн, пожалуйста... проснись. Я здесь. Я всё сделала. Пожалуйста...
Но из кучи пепла не доносилось ни звука. Только мёртвая, звенящая тишина.
Лиам медленно, с трудом поднялся на ноги. Он подошёл к ней, посмотрел на пустое место, где ещё секунду назад стоял их друг, и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись от беззвучных, тяжёлых рыданий. Весь его боевой задор, вся его бравада испарились, оставив лишь сломленного мужчину, потерявшего последнего настоящего друга.
— Мы опоздали, — прохрипел он, и его голос был полон такой безысходности, что у Теи сжалось сердце, — Старик... он… он ушёл.
Эльбен стоял неподвижно. Его сапфировые глаза были широко раскрыты, но в них не было слёз. Только пустота. Он понимал цену, которую заплатила эльфийка, и ужасался тому, что эта цена оказалась напрасной. Он медленно опустился на колени, опустив голову, признавая своё полное бессилие.
В зале воцарилась мёртвая, давящая тишина.
Герои в безысходности опустили головы. Война была проиграна. Любовь была уничтожена. Рэнвальд был потерян навсегда, растворившись в пепле, как и всё, что они когда-либо любили и за что боролись.
Тея всхлипнула, и этот звук был похож на треск ломающегося стекла.
Она прижала ладони к лицу, чувствуя, как по её щекам, отмеченным печатью смертной усталости и новой, морщинкой у уголка глаза, текут горячие, солёные слёзы.
Она плакала не как принцесса, не как эльфийка, а как обычная, смертная женщина, потерявшая всё.
И в этой давящей, невыносимой тишине, когда надежда окончательно угасла и погрузилась во мрак, раздался звук.
Дзинь.
Тихий, чистый, мелодичный звон.
Тея замерла. Её всхлипы оборвались.
Лиам медленно поднял голову, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Эльбен напрягся, его уши дрогнули, улавливая источник звука.
Из медленно оседающего облака серого пепла, на каменный пол упал последний, крошечный осколок брони.
Это был не пепел.
Это был цельный, невредимый, размером с ноготь кусочек металла, возможно, часть заклёпки или крошечный фрагмент нагрудника, который по какой-то неведомой причине не поддался разрушительной силе ритуала.
Он лежал на полу, тускло поблёскивая в луче света, пробивающемся сквозь разбитый витраж. И этот тихий, металлический звон, отозвавшийся эхом в пустом зале, прозвучал как похоронный колокол.
Глава 30. Эпилог
Ветер, дующий с западных предгорий, нёс запах цветущей лаванды, дерева и далёкий гул голосов. Тея стояла на широкой каменной террасе, опираясь ладонями о тёплый, отполированный годами парапет. Под ней, в долине, раскинулся город, который ещё десять лет назад был лишь грудой обгорелых балок и разбитых статуй. Теперь же крыши черепичных домов переливались на утреннем солнце, мосты через реку забвения связывали берега, а на главной площади уже начинала собираться толпа.
Люди, эльфы, остатки горных кланов, бывшие наёмники, маги, перебежчики из лагерей Астериуса, даже те немногие звероподобные, что отказались от кровавой охоты, шли сюда. Они шли не как победители или побеждённые. Они шли как соседи. Как выжившие.