— Тея? — Лиам нахмурился, следуя за её взглядом, — что случилось?
Она не ответила. Выбежав и уже спускаясь по широкой каменной лестнице, игнорируя предупреждающий шёпот стражи, игнорируя крики советников, игнорируя собственное дыхание, которое рвалось в груди, как птица в клетке. Она шла через толпу. Люди расступались. Они видели её лицо. Видели, как оно побледнело. Видели, как в глазах вспыхнуло то, что не гасло десятилетиями. Надежда.
Шум вокруг неё стих, превратившись в далёкий гул. Она шла к иве. Шаг за шагом. Каждый метр давался тяжелее предыдущего.
Он не двигался. Он просто смотрел. Его лицо было старше. Угол рта пересекал тонкий шрам. Но глаза… глаза остались теми же. Тёплыми. Живыми. Усталыми. И бесконечно знакомыми.
Она остановилась в двух шагах от него. Воздух между ними дрожал.
— Ты опоздал, — прошептала она. Её голос дрожал.
Он медленно выдохнул.
— Я обещал найти тебя. Но путь оказался длиннее, чем я думал.
— Длиннее? — Тея шагнула ближе. Её пальцы дрогнули, но не потянулись к нему. Она боялась. Боялась, что он рассыплется. Боялась, что это сон, — ты рассыпался в прах. Я видела это. Я держала в руках пепел. Я отдала половину жизни. Как ты стоишь здесь? Как ты дышишь?
— Потому что ты не просто отдала половину, Тея, — он сделал шаг вперёд. Теперь между ними не было и шага.
Слеза, горячая и солёная, наконец скатилась по её щеке.
— Ты мог постучать. Мог послать знак. Мог хотя бы… хотя бы не заставлять меня жить в этой дыре каждый день.
— Я не мог, — его голос стал тише, но твёрже.
Тея закрыла глаза. Ветер шевелил её волосы. Вокруг них стояла толпа, но она не видела её. Она слышала только его дыхание. Живое. Ровное. Человеческое.
— Ты смертен? — спросила она, не открывая глаз.
— Да, — ответил он просто, — как и ты. Моё сердце бьётся. Оно устаёт. Оно болит. И оно принадлежит мне.
Она открыла глаза. Она медленно, не спеша, подняла руку. Её пальцы коснулись его щеки. Кожа была тёплой. Живой. Человек.
— Я ждала, — прошептала она, — я ждала каждый рассвет. Снова и снова…
Он накрыл её ладонь своей. Его пальцы были грубыми, в мозолях.
— Я не вернусь в доспехах, — сказал он тихо. — Я не буду рыцарем трона. Я не буду щитом, за которым прячутся короли. Я буду просто Рэнвальдом. Человеком, который устал. Который хочет сидеть у костра. Который хочет слышать, как ты смеёшься. Который хочет дожить до старости, держа тебя за руку… Если ты позволишь.
Тея улыбнулась. Та самая улыбка, что заставляла его сердце замирать. Теперь не замирало. Оно билось. Ровно. Сильно. В унисон с её.
— Я не позволю тебе уйти, — сказала она, — не теперь. Не после всего. Ты мой. Не как трофей. Как часть меня.
Солнце поднялось выше. Его лучи коснулись площади. Война закончилась. Жертвы были понесены. Пепел развеялся. Но на его месте выросло не новое королевство. Выросла жизнь. Простая. Смертная. Уязвимая. И бесконечно ценная.
Рэнвальд притянул её ближе. Он уткнулся лбом в её лоб, закрыв глаза, вдыхая запах лаванды.
— Я дома, — прошептал он.
Тея обняла его.
— Добро пожаловать, — ответила она. — Теперь мы начнём сначала.
И над объединёнными землями, где когда-то лилась кровь и горели города, взошёл настоящий рассвет.
Конец