«Не говори ничего, – он притянул ее к себе, осторожно обняв. – Просто… дай мне шанс показать тебе, что я больше не тот человек. Что я… я люблю тебя, Ева».
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. «Я люблю тебя». Ева почувствовала, как по ее телу пробежал ток. Она обняла его в ответ, впервые по-настоящему, всей душой, чувствуя себя в его объятиях в безопасности. Но даже в этот момент ее терзали сомнения. Может ли любовь победить такое прошлое? И что будет, когда их секрет раскроется?
Глава 11. Обострение прошлого
После отъезда родителей и тех дней вынужденной близости, которые закончились объятиями и признанием Максима, Ева чувствовала себя так, словно ходит по тонкому льду. С одной стороны, она ощущала невиданное ранее тепло и понимание. С другой – страх и вина за то, что она позволила себе чувствовать что-то к человеку, который когда-то был ее палачом, не давали ей покоя. Ее сердце, долгое время запертое на все замки, начало открываться, но разум сопротивлялся, вытаскивая из памяти самые болезненные воспоминания.
Однажды днем, пока Максим был на работе, Ева решила окончательно разобрать последние коробки, которые привезли из ее старой квартиры. В одной из них, на самом дне, завернутая в пожелтевшую газету, лежала маленькая музыкальная шкатулка. Та самая. Та, что была подарком ее отца, та, что Максим когда-то сломал. Она была маленькой, деревянной, с изображением танцующей балерины на крышке, но внутри механизм, приводящий в движение фигурку балерины, был выведен из строя.
Ева взяла ее в руки, и волна холодного ужаса прокатилась по телу. В тот момент, много лет назад, это был символ не только сломанной вещи, но и сломанной надежды, сломанного доверия. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Все те с трудом выстроенные мосты, которые она пыталась навести с Максимом, рухнули в одно мгновение. Он мог измениться внешне, он мог говорить красивые слова, но прошлое… прошлое никуда не делось. Оно было здесь, в ее руках, в этой сломанной балерине, которая больше никогда не станцует.
Ева почувствовала, как начинается паническая атака. Дыхание участилось, руки затряслись, мир вокруг начал расплываться. Она уронила шкатулку на пол, и та со стуком покатилась под стол. Ей хотелось свернуться клубком, кричать, плакать. Все слова Максима, его извинения, его забота – все это казалось ложью, фальшивкой, призванной снова ее обмануть. Старый страх вернулся, усиленный чувством предательства самой себя. Как она могла позволить себе снова ему доверять?
Максим вернулся домой позже обычного. Он услышал приглушенные всхлипы из гостиной. Взволнованный, он поспешил туда и застал Еву, сидящую на полу, обнявшую колени, с лицом, залитым слезами. Ее тело дрожало.
«Ева! Что случилось?» – он бросился к ней, пытаясь обнять, но она отшатнулась, словно от огня.
«Не трогай меня!» – ее голос был полон отчаяния и ненависти. Она показала пальцем на пол. – «Это… это ты. Ты сломал. Ты все сломал!»
Максим проследил за ее взглядом и увидел шкатулку. Его лицо побледнело, а глаза наполнились ужасом. Он вспомнил. Он вспомнил ту маленькую девочку, ее горестные слезы, и свое равнодушие тогда. Вся тяжесть его прошлых поступков обрушилась на него с новой силой. Он не мог дышать.
Максим почувствовал, как мир вокруг него рушится. Ее слезы были острыми кинжалами, вонзающимися ему в сердце. Он видел в ее глазах не просто боль, а полное отчаяние и возобновленный ужас, который он сам когда-то посеял. Все его попытки измениться, все его искренние признания казались тщетными. Она ему не верила, и он понимал почему. Это было слишком глубоко, слишком больно.
«Ева, пожалуйста…» – он попытался приблизиться, но она лишь отползла дальше, прижавшись к стене. Ее взгляд был таким, словно она видела перед собой не любимого человека, а прежнего, жестокого подростка.
«Уйди! Просто уйди!» – кричала она, ее голос дрожал от рыданий.
Максим почувствовал, что теряет ее. Что все их тайные встречи, их робкие прикосновения, их слова любви – все это растворяется в ее боли. Он не мог ее винить.
«Хорошо, – сказал он, его голос был глухим от отчаяния. – Я уйду. Но я… я верну это». Он указал на шкатулку. «Я верну тебе ее».
Максим вышел из комнаты, оставив Еву одну. Всю ночь он не сомкнул глаз. Он искал. Звонил знакомым реставраторам, оббегал антикварные лавки в городе, потом вышел на онлайн-форумы коллекционеров. Он был одержим одной мыслью: исправить. Не просто купить новую, а найти ту самую, или, по крайней мере, такой же старинный экземпляр, и вдохнуть в нее жизнь. Это был символ, и он должен был восстановить его.