Их редкие встречи за общим столом были похожи на перестрелку взглядами. Максим, заметно возмужавший, стал высоким, атлетичным. Его прежняя наглость сменилась более холодной самоуверенностью. Он был популярен, окружен друзьями, но в его глазах иногда мелькало что-то такое, что Еве казалось смутным оттенком грусти, что она тут же отметала как свою фантазию. Он, казалось, почти не вспоминал о ее существовании, как будто они были лишь вынужденными соседями, которые стараются пересекаться как можно реже.
Максим, в свою очередь, жил своей жизнью. Его родители, Анна и Марк, с годами стали меньше вмешиваться в его дела, наблюдая за его успехами в школе и спорте. Он стал капитаном школьной футбольной команды, его уважали, и он наслаждался этим. Но где-то в глубине души, на самых дальних полках памяти, хранились обрывки воспоминаний о той маленькой, тихой девочке, которую он когда-то изводил. Иногда, видя, как Ева, сгорбившись, проскальзывает мимо него в коридоре, он чувствовал странный укол – не вины, еще нет, скорее, какое-то неприятное ощущение, как будто он упустил что-то важное, что-то, чего сам до конца не понимал. Он мог бы сказать ей что-то, может быть, даже извиниться, но его гордость и привычка к равнодушию брали верх.
Последний год перед выпускным стал для Евы тайфуном, который она ждала с нетерпением. Она поступила в университет в другом городе, и это было ее единственной мечтой. Возможность сбежать.
Максим, тоже готовясь к поступлению в престижный университет, был погружен в свои дела, но атмосфера в доме становилась все более напряженной. Родители, видя, что дети окончательно расходятся, пытались их сблизить, что приводило лишь к обратному эффекту.
Однажды вечером, когда вся семья собралась за ужином, разгорелся очередной спор. Максим хвастался своими успехами в школе, как он «переиграл» какого-то учителя, или как он «заткнул» какого-то одноклассника. Его тон был самоуверенным, почти пренебрежительным.
Ева, которая до этого молча ела, не выдержала.
«Ты всегда так делаешь, Максим. Тебе нужно кого-то унизить, чтобы почувствовать себя лучше».
Максим резко повернулся к ней.
«А ты что, мне судья? Ты, прилипала, которая только и умеет, что прятаться?»
«Я не прячусь! – Ева повысила голос, что было для нее редкостью. – Я просто не хочу быть похожей на тебя. Всегда надо кого-то растоптать, чтобы самому подняться».
«Ты ничего обо мне не знаешь! – рявкнул Максим. – Ты думаешь, все так просто? Ты сидела в своей ракушке, а я…» Он осекся, понимая, что может сказать лишнее.
«Ты что?» – Ева уперлась. – «Ты что делал, Максим? Ты издевался надо мной годами! Ты ломал мои вещи, унижал меня! Ты думаешь, я забыла?»
Ее голос дрожал, но в нем была сталь, которой Максим раньше не слышал. Он был ошеломлен. Он видел, что Ева теперь другая.
Марк попытался вмешаться: «Дети, прекратите!»
Но Максим, видя, что Ева его больше не боится, почувствовал что-то новое – не злость, а какую-то странную реакцию. Он увидел в ее глазах не страх, а вызов. И это его зацепило.
«Забыла? – он усмехнулся, но в его голосе не было прежней уверенности. – Ну и хорошо. Я тоже забыл, как ты любила ныть».
Ева вскочила из-за стола. «Я уезжаю. И я больше никогда не вернусь в этот дом, пока там есть ты».
Она выбежала из комнаты, оставив родителей в полном недоумении, а Максима – с каким-то странным, неприятным чувством, которое он не мог расшифровать. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Ева, и впервые за долгие годы почувствовал, что, возможно, совершил ошибку, которую не сможет так просто исправить.
Глава 4. Раздельные пути
Ева уехала в другой город, чтобы учиться в университете. Первые месяцы были сложными. Новая обстановка, незнакомые люди, необходимость самостоятельно решать все бытовые вопросы. Ее страх перед людьми, особенно перед грубой мужской силой, никуда не делся. На первых порах она часто чувствовала себя неуверенно, особенно в толпе или при общении с преподавателями.
Однако, жизнь вдали от дома, вдали от Максима, начала свое исцеляющее действие. Она с головой окунулась в учебу. Увлеклась изучением истории искусств, что давало ей возможность погрузиться в мир красоты и гармонии, так контрастировавший с ее прошлым. Она нашла нескольких хороших подруг, таких же немного замкнутых и ищущих себя, как и она. Они поддерживали друг друга, делились секретами, и Ева постепенно начала открываться.