«Неужели он и правда изменился?» – шептала она в пустоту своей новой, уютной комнаты. «Или это все еще игра? Но зачем?»
Воспоминания о детстве, о сломанной шкатулке, о его насмешках, наваливались с новой силой, смешиваясь с образом Максима, несущего тяжелые коробки, терпеливо объясняющего, как собрать шкаф, или предлагающего ей травяной чай. Ее логика кричала: «Беги! Не верь!», но сердце… сердце, неожиданно для нее самой, начинало чувствовать что-то необъяснимое. Что-то, похожее на притяжение.
Она провела несколько часов, пытаясь отвлечься, рисуя в своем альбоме. Ее рука выводила абстрактные узоры, полные тревоги и смутной надежды. Ей было стыдно за это чувство. Чувствовать что-то к человеку, который причинил столько боли, казалось ей предательством самой себя, своей детской, раненой души.
Она взяла телефон, чтобы позвонить подруге, чтобы та, как всегда, развенчала ее сомнения, напомнила ей о том, каким он был. Но рука зависла. Что она скажет? «Он добр ко мне, он помог мне, и я думаю, что…» Нет, она не могла этого сказать. Подруга, конечно же, скажет, что она глупая, наивная.
Кошмары вернулись. В них Максим был прежним, злым подростком, который гонялся за ней, насмехался, ломал ее вещи, а она, маленькая и беззащитная, не могла убежать. Она просыпалась в холодном поту, и только тогда ее разум брал верх: это был всего лишь сон. Но это напоминало ей о реальной боли, о реальных шрамах, которые он оставил.
Максим же после разговора на балконе чувствовал не облегчение, а скорее новый прилив решимости. Он видел в глазах Евы не только страх, но и крупицу чего-то нового, чего-то, что давало ему надежду.
Этой ночью он не спал. Он ворочался, вспоминая их детство, свои глупые и жестокие поступки. Он понимал, что слова – это мало. Ему нужно было доказать ей, доказать всему миру, что он изменился.
Он вышел на пробежку рано утром, пытаясь выветрить мысли из головы. Но все его мысли были заняты Евой. Он понимал, что его чувства к ней, которые сначала были смутной виной и желанием искупить, теперь превратились во что-то гораздо более глубокое и сложное. Он хотел, чтобы она ему доверяла. Он хотел, чтобы она видела в нем не только монстра из прошлого. Он хотел ее.
Вернувшись, он застал Еву на кухне, пьющей кофе.
«Доброе утро», – сказал он, и на этот раз в его голосе не было и тени насмешки.
Ева лишь кивнула, избегая его взгляда.
«Слушай, Ева, – начал Максим, не отступая. – Я знаю, что ты мне не веришь. И я не виню тебя. Но я готов. Я готов делать все, что угодно, чтобы ты поняла, что я изменился. Если тебе нужно, я буду молчать. Если тебе нужно, я буду говорить.
Я могу уехать, если это поможет тебе. Только скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы ты перестала бояться меня».
В его словах была искренняя отчаянная мольба, которую Ева не могла проигнорировать. Она подняла на него глаза, и в этот момент их взгляды встретились. В его глазах она видела не только решимость, но и… боль. И что-то, что было очень похоже на… любовь. Это открытие напугало ее еще больше.
Глава 9. Первое прикосновение
Дни, проведенные вдвоем в доме, были наполнены странной смесью напряжения и неловкой, но растущей близости. Максим продолжал свои попытки показать себя с новой стороны: он сам готовил еду, ухаживал за садом, выполнял поручения родителей, не прося Еву о помощи, но всегда предлагая ей чай или спрашивая, как прошел ее день. Ева постепенно привыкала к его присутствию, к его спокойному голосу, к тому, что он больше не представлял угрозы. Однако старые раны были еще слишком глубоки. Она старалась держать дистанцию, избегать длительных взглядов, не позволяя себе расслабиться полностью.
Однажды вечером, после ужина, они сидели в гостиной, каждый со своей книгой. Тишина была нарушена громким стуком в дверь. Максим нахмурился и пошел открывать. Ева услышала низкие, грубые мужские голоса. Это были старые знакомые Максима, парни из его школьной компании – пара рослых, самоуверенных типажей, которые когда-то крутились вокруг него, создавая ему имидж "крутого парня".
«О, Макс, братан! Давно не виделись! А мы мимо ехали, решили заглянуть. Это кто тут у тебя?» – один из них, широкоплечий блондин с наглой улыбкой по имени Дэн, прищурился, заметив Еву, которая выглядывала из-за угла.
Ева поёжилась. Она хорошо помнила этих парней. Они всегда были частью той атмосферы страха и насмешек, которую Максим создавал вокруг себя в детстве. Дэн посмотрел на Еву с тем же неприкрытым, неприятным интересом, что и много лет назад.