С тех пор прошла не одна сотня лет. Элдергард всё же достиг своего, отхватив немалый кусок земли, а Эринбург продолжил мирное существование, забыв об ужасах войны. Они связали себя мирным договором, но отношения между королевствами по-прежнему оставались натянутыми. Несмотря на соглашение, Элдергард невидимой угрозой нависал над своим соседом, протягивая лапы к его землям.
Король Рэндалл был тираном, прославившимся жестокостью и ненавистью к магам. Он убивал каждого, кто хоть намёком был замешан в колдовстве, от столицы Элдергарда до самых отдалённых уголков своего королевства. Его жестокая слава шла так далеко вперёд, что даже маги Эринбурга сотрясались в ужасе перед безумным королём. Никто больше не смел открыто демонстрировать свои способности, и хотя прямого закона о запрете магии не было, страх перед шпионами Элдергарда нависал над ними удушливой угрозой.
Астрид запретили рассказывать о том, что магов похищали даже в Эринбурге, но она подслушивала разговоры совета, пока Мишель не поймала её с поличным. О, это был тот ещё скандал с часовой лекцией о том, что принцессе не пристало вести себя подобно дикарке. Но Астрид было плевать, если дело касалось её народа. И её магов. Их дальнейшая судьба оставалась загадкой, которую никак не удавалось связать с Рэндаллом и его отрядом истребителей магов.
И с каждым годом напряжение между некогда враждующими королевствами продолжало расти, не способствуя установлению доверительных отношений. Предавшие однажды предадут и дважды. Так думала Астрид, и будь её воля она бы никогда в жизни не села бы за один стол с королём Элдергарда. И уж тем более не породнилась бы с ним.
Будь её воля… Которой не было.
На ночь они остановились в небольшом городке близ столицы. Им пришлось свернуть с главной дороги, рискуя потерять колёса в сгустившихся сумерках, потому что ямы здесь встречались на каждом шагу. Сам же город оказался унылым и серым, пожалуй, как и всё в Элдергарде.
Обнесённый высоким частоколом, он встретил гостей длинной главной улицей, за которой виднелось сумбурное нагромождение домов. Словно много лет назад здесь поставили в ряд с десяток жилищ, и только потом решили облагородить это место, выстроив вокруг остальные дома. Не было ни деревьев, ни садов, ни водоёмов. Единственным, что привлекало внимание, была нависающая над низкими крышами часовня. И то только потому, что она была сделана из камня, в отличие от остальных построек.
Астрид практически сразу потеряла к городку всякий интерес, мечтая поскорее добраться до кровати и уснуть. Зато местные жители, напротив, узнав в богато одетой женщине сестру своего короля, а ныне и королеву Эринбурга, окружили их вниманием, оказывая самый радушный приём, на который были способны.
Им выделили с десяток домов, выстроенных по периметру квадрата, с собственным внутренним двором. Правда, Астрид это больше напоминало изоляцию от остального мира, словно они были прокажёнными, которым нельзя было пересекаться с местным населением. Вслух она, конечно же, этого не сказала. Хватало и того, что их не пытались убить, да в придачу ещё и снабдили припасами. Хотя, судя по убранству городка, богатством жители не отличались, и даже такая помощь могла стоить кому-то жизни.
Больше всего пугало то, с каким раболепием горожане приветствовали Мишель, низко опустив головы и не смея поднять глаз. Кров и пища появились у них буквально за полчаса, но Астрид не могла отделаться от мысли, что не будь Мишель сестрой короля – приём был бы совсем другим. Местный глава – худой мужчина в скромном льняном сюртуке – заискивающе скакал перед ней, пряча испуганный взгляд, до тех пор, пока Мишель не разрешила ему удалиться, скупо поблагодарив за помощь.
И снова такой разительный контраст…
Подданные Эринбурга не боялись своих правителей – они их уважали. И это стоило намного больше слепого повиновения. Отец всегда говорил, что нужно завоевать уважение своего народа, дать ему выбор, а не покорять, словно диких животных. Элдергард, очевидно, считал иначе. И чем дольше Астрид находилась здесь, тем яснее понимала, что рассказы о жестокости Рэнделла – чистая правда. Может быть, даже разбавленная милосердием, чтобы не пугать своей уродливой истиной. А ведь они ещё даже не добрались до столицы.