Помимо вполне привычных существ встречались и достаточно редкие. Такие, как костоног – удивительное животное, напоминающее телом лесного оленя, но с каменными наростами на ногах и пышной тёмной гривой. О них Астрид читала только в книгах. Легенды гласили, что в первый день восходящей луны костоноги оставляли за собой след из чистого серебра. К сожалению, это измученное животное в углу вольера вряд ли приносило хозяевам что-то, кроме молитв о свободе.
Дальше шёл вольер с Лерчером – странным существом, отдалённо похожим на ящерицу, но передвигающимся на двух конечностях. В сравнении с остальными животными он выглядел вполне неплохо: носился по клетке, забирался на железные прутья, хватался за них тонкими лапками и с интересом оглядывал посетителей большими выпуклыми глазами. Его Астрид тоже видела впервые, хотя, по словам Себастьяна, они любили селиться по всему побережью Бескрайнего океана.
Больше всего её удивил Цветочный вор. Он был похож на крошечного безволосого человечка со сморщенным забавным лицом. Всё то время, что они стояли у вольера, он разглядывал ярко-синий цветок в своих крючковатых пальцах, а затем принялся отрывать по лепестку, отправляя их себе в рот. Цветочный вор не обращал на посетителей никакого внимания, впрочем, как и большинство животных здесь, будто бы совсем не замечающих своего заточения.
Астрид с грустью думала о том, что именно так и ощущается безысходность… Но когда они остановились у следующей клетки, она удивилась по-настоящему. Никакие необычные существа не могли поразить её так же сильно, как пойманный в неволю феникс – гордое, свободное животное. Его красное оперение ярко светилось на солнце, создавая иллюзию огня. Он сидел на короткой металлической жёрдочке в центре тесной клетки, устланной соломой. В кормушке лежала заветревшаяся еда. У него не было ни зелени, где он мог бы спрятаться от любопытных глаз, ни места, чтобы распахнуть свои длинные крылья.
Посмотрев на них долгим осуждающим взглядом, феникс резко отвернулся, и Астрид успела заметить хрустальную слезу, сверкнувшую в уголке его глаз.
Это стало последней каплей.
– Их хотя бы иногда выпускают на волю? – возмущённо спросила она
Себастьян удивлённо замолчал и окинул её нечитаемым взглядом, неожиданно честно ответив:
– Очень сомневаюсь.
– Я хочу уйти! – заявила Астрид, отходя подальше от вольеров с измученными животными. – Это просто ужасно! У нас в Эринбурге тоже есть подобный приют, но он и называется приютом, потому что там выхаживают раненных зверей. И каждый желающий может прийти и бесплатно посмотреть на редких существ, оказав им помощь. Всех животных потом выпускают на свободу или хотя бы выводят погулять… А это похоже на темницу!
Астрид кинула на Себастьяна требовательный взгляд, не сомневаясь в том, что он выполнит её полупросьбу-полуприказ и уведёт из этого мерзкого места, но тот вдруг стал непривычно мрачным.
За спиной раздался незнакомый, спокойный голос:
– Всё верно, юная леди.
Астрид резко обернулась, встретившись взглядом с пронзительными голубыми глазами высокой женщины в строгом бордовом платье. На воротнике, плотно застёгнутом у шеи, блестели массивные рубины, её каштановые волосы с проседью были собраны золотым гребнем с гранатом в безукоризненный пучок на затылке. И хотя морщины уже тронули её лицо, она была безумно красива – статная, величественная, с гордой осанкой, не вызывающей сомнений в её высоком положении. Вне всяких сомнений, перед ними стояла сама мадам Адьюлат...
– Должно быть, вы наша будущая королева, – в размеренном глубоком голосе зазвучала сталь.
Женщина подошла ближе, и Астрид едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Спиной она почувствовала присутствие Себастьяна. Он стоял совсем близко, будто готовясь в любой момент отразить атаку. И Астрид совсем не понравилась эта мысль…
– Рада наконец с вами познакомиться. К сожалению, мне так и не удалось посетить ужин в честь вашего приезда, – продолжила мадам Адьюлат, чуть склонив голову в знак уважения. На её губах застыла кривая усмешка. – Ах, если бы у меня была возможность подготовиться к вашему приезду заранее… Уверяю, вы бы остались довольны посещением моего приюта.