Когда Астрид впервые услышала об этом, это показалось ей дикостью – дружить с прислугой… А потом она вспомнила пугливую, робкую Мари и как мягко обращалась с ней Миранда. Вспомнила серые, безжизненные лица остальных слуг и вытянувшихся по струнке придворных, замерших в ожидании приказов Рэндалла. И ей стало стыдно за собственные мысли. Потому что, возможно, Миранда была для них единственным спасением в их беспросветной, жалкой жизни, где каждый считал их вещью. А они в свою очередь стали спасением для неё. Ведь мало кто из придворных хотел сближаться с безумной дочерью короля, резкой в словах и странной в поведении.
С каждым днём Астрид всё больше убеждалась в том, что в Элдергарде всё не так, как кажется на первый взгляд. Разгадать его тайны оказалось сложнее, чем обучиться магии. Хотя когда-то магия и вовсе казалась ей невозможной…
Весь следующий день Астрид провела как на иголках.
Матильда всё утро не оставляла попыток убедить её спуститься на обед в королевскую столовую, недовольная тем, что она стала слишком редко появляться на людях. И отчасти это было правдой.
До отъезда Лукаса и Мишель Астрид хотя бы изредка заставляла себя посещать общие обеды и гулять по городу, мелькая перед глазами придворных, а потом заперлась в комнате, ограничившись общением с Эльтарионом и Мирандой. Не то чтобы от неё ждали большего... Она успела показать себя капризной, взбалмошной девицей, но это беспокоило её в последнюю очередь.
Ей не нужно было завоёвывать уважение двора ради будущей позиции королевы. Она вообще не собиралась становиться королевой Элдергарда. И когда, или если, она сбежит – её и вовсе сочтут безумной. Так какой тогда смысл вообще пытаться наладить отношения с местным двором?
А общества Рэндалла и вовсе хотелось избежать. Астрид хватало того, что периодически они всё же пересекались в стенах замка, и каждый раз ей казалось, что он видит её насквозь, рассматривая тяжёлым, изучающим взглядом добрых пару минут. Она уже знала о его настоящей жестокости: Аллея Смерти, частые казни, обыски замка и холодное отношение к детям. Неживой, равнодушный образ подтверждал правдивость всех слухов о бесчеловечности короля. И теперь каждая его лживая, натянутая улыбка, которая должна была расположить её к себе, отзывалась в душе настоящим отвращением.
Астрид вынесла общий обед только благодаря урокам этикета и хитростям, которым её обучала Матильда, чтобы терпеть особенно надоедливых придворных. Натянув на лицо лицемерное дружелюбие, она старалась не вслушиваться в опасные разговоры, порхающие над столом.
Миранда на обеде так и не появилась, и Астрид чувствовала себя ещё более некомфортно без возможности обратиться к кому-то за молчаливой поддержкой. Эльтарион мастерски играл роль прилежного сына, поддерживая любую идею отца, а Себастьяну даже не приходилось играть, когда речь заходила о ненависти к магии. Астрид оставалось лишь представлять, что её здесь попросту нет, и по итогу она покинула столовую в сквернейшем расположении духа, игнорируя тошнотворный комок в горле. Ей была ненавистна вся эта ложь, парящая в воздухе.
Остаток дня Астрид провела, запершись в комнате. Не хотелось никого видеть и тем более ни с кем разговаривать. Она смыла с себя последствия обеда в виде лицемерия, лжи и жестокости в ванной, долго оттирая с кожи невидимые следы грязи, пока на ней не проступили красные пятна.
Матильда предприняла пару вялых попыток достучаться до воспитанницы, но Астрид, в который раз ощущая себя монстром, грубо ответила ей невпопад. Она ненавидела себя за это, но пусть лучше Мати считает её капризной грубиянкой, чем Астрид вывалит на неё всю правду. Она не простит себе, если из-за неё с кормилицей что-то случится…
– Я положила снадобья к тебе в сундук, – напоследок предупредила Матильда и закрыла за собой дверь.
Только тогда Астрид позволила одинокой слезе сорваться с ресниц.
Она почему-то вспомнила отца. Его образ отложился в памяти как что-то незыблемо светлое и справедливое. А ведь он тоже умел быть властным и жестоким, когда требовалось. В детстве Астрид никогда не понимала, как это возможно: совмещать в себе добро и зло одновременно. Быть терпеливым, но кричать на стражу, заснувшую на посту. Быть добрым, но отправлять в темницу воришку за то, что тот украл яблоко на спор. Быть справедливым, но запирать её в комнате на неделю, потому что она тайком пробралась на военный совет, чтобы узнать причину отправки части войска на границу с Элдергардом. Быть грубым с надоедливыми вельможами, но нежно прижимать её к себе, поглаживая спутанные от пота волосы, когда её скосила очередная магическая горячка…