– Себастьян передал мне настоятельный совет нашего любимого папочки, когда тот прознал, что вы планируете посетить поместье Адьюлат, – раздражённо призналась она, указывая на себя ладонью, и каждое её слово было пропитано ядом. – Ведь это прекрасный повод познакомиться с моим женихом поближе в подобающем виде. Точнее, показаться ему на глаза, чтобы он ни в коем случае не забыл о своей идиотской затее. Наверное, Рэндалл думает, что, если я нацеплю на себя эти тряпки, Адьюлат вдруг сразу перестанет верить в то, что я безумная идиотка. Очень самонадеянно!
Миранда была вне себя от злости, но отчаянно пыталась это скрыть. Это был не один из тех приступов гнева, когда она могла разбрасывать вокруг себя вещи и выпускать пар. Нет. В этот раз ей приходилось сдерживаться, потому что вокруг было слишком много людей.
Последние слова Миранды резанули слух. Астрид удивлённо приподняла бровь, но проглотила любопытство, для начала решив успокоить принцессу. Кажется, это был один из тех случаев, когда Миранда в приступе гнева взболтнула лишнего. Однако Эльтарион не выглядел недовольным, как случалось раньше, когда сестра не удерживала язык за зубами.
Астрид придвинулась ближе, успокаивающе обхватив ладонь Миранды, и несильно сжала в руке, заставляя обратить на себя внимание.
– Если тебе нужна помощь с несостоявшимся женихом – только скажи, – с готовностью заявила Астрид.
Эльтарион прыснул в кулак от смеха, и Астрид вдруг покраснела, осознав смысл собственных слов. Боги, ну почему с ней всегда так?..
– Прошу, принцесса, не говори, что знаешь, как избавляться от несостоявшихся женихов, – Миранда улыбнулась, наигранно испуганно округлив глаза. – Эльтарион, конечно, порой бывает невыносим, но в глубине души я его люблю.
Если у Астрид не вышло поддержать её, то хотя бы удалось развеселить... Это был не совсем успех, но уже хоть что-то.
– Как видишь, он всё ещё жив, – усмехнулась Астрид в ответ, и Миранда не выдержала, засмеявшись в голос.
– Спасибо. Это была милая попытка, принцесса. Я это ценю, – вдоволь насмеявшись, сказала Миранда, сохранив на губах тень улыбки.
Она была удивительно отходчива. И так же удивительно эмоциональна, что порой совсем не вязалось с её холодным, расчётливым умом. Миранда в принципе была одним большим несоответствием. Она совмещала в себе то, что казалось невозможным. И определённо не была безумной в распространённом понимании этого слова…
– Ты сказала, что лорд Адьюлат верит в твоё безумие… – тихо начала Астрид, и Миранда улыбнулась шире, как-то странно кивая в ответ.
– Я никогда не сомневалась в твоей внимательности. Как, впрочем, и в любопытстве, – её серьёзный тон совсем не соответствовал улыбке, но это больше не сбивало Астрид с толку, хотя в тайне она мечтала научиться такой же искусной актёрской игре. – И как давно ты задаёшься этим вопросом?
– Думаю, с тех пор, как ты позволила мне задаться этим вопросом.
– Ты очень наблюдательна, – кивнув, довольно согласилась Миранда и прикрыла глаза. – Не подумай, что я так развлекаюсь. Хотя водить людей за нос, разумеется, приятно. Здесь каждый это обожает, но это далеко не истинная причина моего поведения. Отчасти в каждом из нас есть частица безумия, но свою мне пока контролировать под силу. Зато что другие будут ждать от сумасшедшей? Ничего серьёзного, верно. А это дорогого стоит в Элдергарде… Когда тебя не считают угрозой.
– Неужели жизнь здесь настолько ужасна, что постоянно нужно кем-то притворяться? – едва слышно спросила Астрид, кинув осторожный взгляд на Эльтариона, но тот упрямо молчал, отвернувшись к окну.
– Уверена, Эринбург показался бы нам раем в сравнении с Элдергардом, - хмыкнула Миранда, задумчиво прикусив кончик ногтя. – Но знаешь, что самое смешное? Мы не смогли бы там ужиться. Каждый придворный даже с самой милой улыбкой всё равно виделся бы нам лжецом и убийцей. Потому что мы родились в Элдергарде, выросли в Элдергарде и научились здесь жить. Для тебя он кажется ужасным и жестоким, но нам он привычен. Казни, смерти, интриги и ложь – как что-то само собой разумеющееся. Как бы страшно здесь ни было – это наш дом, а мы – всего лишь его порождение.
Принцесса подняла взгляд, и на дне её глаз отчётливо проступила липкая, удушающая грусть. Астрид поняла, о чём она говорит. Эринбург избаловал её: заставил привыкнуть к свободе и поверить, что весь остальной мир такой же красочный и дружелюбный, как стены родного замка. Их же дом закалил и приучил к жестокости. Приучил выживать и ждать подвоха даже от самых близких.