– Если вы порождение Элдергарда, возможно, у него всё ещё есть шанс, – с трудом разлепив губы, произнесла Астрид, глядя прямо в глаза Миранды, но она рассеянно покачала головой.
– Приятно слышать, что ты так в нас веришь, – тихо ответил Эльтарион, развернувшись к ним. – Но в нас мало хорошего…
– Наверное, иногда мы и сами не знаем, чего в нас больше, – подтвердила Миранда, встретившись с братом странным взглядом, и Астрид снова ощутила себя лишней, словно застала непредназначенную для её глаз сцену.
Они не должны были говорить ей этого. Не должны были делиться с ней чем-то настолько личным, будто они хорошие друзья. Потому что иначе ей тоже хотелось открыться в ответ. Когда она была с кем-то по-настоящему откровенной? Рассказывала ли когда-нибудь Матильде о своём страхе не дожить и до двадцати? А о том, как собственная магия буквально сжигала её изнутри день за днём?
В Эринбурге у неё не было друзей. Астрид практически не выходила за стены замка, а дочь одного из членов совета, с которой они любили поболтать под сенью раскидистых деревьев в королевском саду, вряд ли можно было назвать настоящей подругой. Хотя бы потому, что Астрид никогда не доверила бы ей свои тайны.
Но ей и не нужны были друзья. Ей было достаточно брата и кормилицы, а всё остальное время занимали уроки, дворцовая жизнь и прогулки по побережью океана. Одиночество было Астрид по душе. Оно ощущалось свободой, ведь только так она могла остаться наедине со своими мыслями, не переживая о том, что спящая внутри магия кому-то навредит. А теперь казалось, что она и вовсе не умеет дружить…
– Вы слишком откровенны со мной, – зачем-то сказала Астрид, нервно сжав пальцы на подоле своего платья.
Это явно не то, что ей следовало ответить в подобной ситуации, но она не нашла ничего лучше. В горле застрял знакомый неприятный комок.
– Я тебе доверяю, – едва слышно призналась Миранда, заставив Астрид вскинуть на неё удивлённый взгляд. – Мы тебе доверяем. И ты можешь довериться нам, потому что мы тебе точно не враги. Настоящий враг у нас общий. И, объединившись, у нас хотя бы будет шанс его победить…
– Довольно, – неожиданно сурово перебил её Эльтарион, и Миранда знакомо закатила глаза, недовольно сложив руки на груди.
– Я думаю, очень скоро ты со мной согласишься, братец. Ты же знаешь, я не отступлюсь, – упрямо ответила она.
Астрид опять ничего не понимала, но почему-то знала, что в этот раз они не станут отвечать на её вопросы. Как бы они ей не доверяли – были вещи, о которых они не спешили ей говорить. И Астрид не могла их винить. В конце концов, она сама по-прежнему не могла рассказать им всего.
– Это неважно. По крайней мере сейчас, – отстранённо отозвался Эльтарион и отодвинул шторку на окне. – Скоро будем на месте.
Астрид проследила за его взглядом, рассматривая неясные очертания деревьев в темноте. В этой части города она была впервые. Судя по всему, карета свернула где-то после театра, увозя их в самую глубь Иденфорда. Здесь не было красивых богатых домов, как на Серебряной улице рядом с замком, здесь в принципе не было ничего, кроме огромного незасеянного поля и брусчатой дороги. Миранда рассказывала ей о том, что за замком в удалении от всего города расположено три поместья, принадлежащих влиятельным семьям Элдергарда. Одно из них теперь пустовало: раньше в нём жили Венторы, два остальных всё ещё были обитаемы. И каждое из них хранило что-то невероятно ценное для короны…
Вскоре вдалеке начали мелькать огни факелов. Когда они подъехали поближе, из тьмы проступили очертания величественных зданий, находящихся на приличном расстоянии друг от друга. «Ужасное расточительство», – подумала Астрид. Отвести в ограниченной черте города сотни гектар земли только ради уединения трёх знатных семей…
Карета остановилась перед высокой стеной из красного камня, ограждающего особняк семьи Адьюлат. Они миновали массивные кованные ворота с гербом дома, оказавшись на ухоженной лужайке перед особняком. Стража окинула их внимательным взглядом, но ничего не сказала, видимо, узнав в гостях наследного принца и принцессу.
В фонтане из красного – как неожиданно! – мрамора журчала вода, и в свете многочисленных факелов, расставленных по периметру двора, она казалась алой, словно кровь. Вдоль дорожки, ведущей к дому, были высажены цветы разных видов, разбавляя собой обилие красного. К слову, дорожка тоже была вымощена обычным камнем, а не красным, что было весьма удивительно, с учётом трепетного отношения Адьюлат к фамильному цвету. Справа виднелась конюшня, левее дорога сворачивала вглубь сада, но дальше оглядеться у Астрид не получилось. Их сразу встретил дворецкий, с лучезарной улыбкой уводя в дом.