Не было больше никакой уверенности в завтрашнем дне, не было мечтаний или надежд сделать мир лучше. Был только страх, пробирающий до костей, вопящий изнутри и заставляющий дрожать колени. А ещё отчаянное желание жить.
Лезвие надавило сильнее, и из горла Астрид наконец вырвался крик:
– Никогда!
***
Астрид продолжала кричать. Точнее, она проснулась от собственного крика и внезапной боли, машинально хватаясь за горло. Её пальцы заскользили по чему-то мокрому, усиливая неконтролируемый приступ животной паники, пока не пришло спасительное осознание: пот… Она вздрогнула, прекратила кричать и коснулась губ, на всякий случай проверяя их целостность.
Всё хорошо… Просто сон… Ужасный, ужасный сон…
Астрид обнаружила себя на полу в ворохе одеяла. Теперь понятно, откуда пришла боль. Резко сев, она обхватила свои колени руками и нервно оглянулась по сторонам. Просто перенервничала… Она просто перенервничала. Нафантазировала себе всякого. Такие сны – это естественно, когда почти месяц живёшь в напряжении и неизвестности. Она успокаивала себя этими словами, но беспокойство всё равно царапалось изнутри, сжимая внутренности в хаотичный, уродливый ком.
Дрожащие пальцы коснулись загривка в попытке снять липкое напряжение, сковавшее тело, размяли затёкшие мышцы, прошлись массирующими движениями по мокрой от пота коже, но тщетно… Предчувствие чего-то нехорошего не желало уходить, словно всё её естество вопило: «Завтра ты умрёшь. Умрёшь в Элдергарде от рук короля. Непременно умрёшь!». И этот мысленный крик, ничем не подкреплённый, кроме внутренней тревоги, занимал все её мысли.
Камин давно потух, и светом служила лишь серебристая полоска луны, пробивающаяся сквозь задёрнутые шторы. Тьма давила со всех сторон, мешала сделать вдох и вкупе с нарастающим беспокойством просто сводила с ума. Астрид не выдержала. Вскочила на ноги, понимая, что больше не может оставаться в этом доме. В этом королевстве, наполненном удушливой тьмой и сырой безликостью. Она бросилась к сундуку, не обращая внимания на то, что его крышка с шумом ударилась о стену дома. Торопливо и нервно она принялась копаться в аккуратно сложенных вещах, превращая их в хаотичный ворох тканей.
Наконец её пальцы упёрлись во что-то твёрдое, и Астрид с облегчённым вздохом выудила из сундука колчан со стрелами. Кожа с тиснённым гербом Эринбурга приятно холодила руку. Она осторожно провела ладонью по оперению стрел, наслаждаясь лёгким ощущением щекотки, и, отложив колчан в сторону, потянулась за луком. Ей запретили брать с собой оружие, потому что принцессе негоже было таскать с собой мужские игрушки. Матильда убеждала её в том, что рядом всегда будет верная охрана и защищаться не придётся. Но откуда ей знать, кому ещё можно было доверять?
Лук дарил призрачное чувство безопасности. Но этого по-прежнему было мало. Астрид закрепила на оружии тетиву и достала из сундука рубашку с брюками, зная, что больше не уснёт. В голову пришла абсолютно дикая мысль. В замке короля её ждала не жизнь, а настоящая преисподняя. Её казнь была вопросом времени, и никакая вера Матильды не поможет ей заставить наследного принца и короля считаться с её мнением. Может быть, поначалу она и сойдёт за молчаливое украшение, но затем… Воспоминания о сне снова заставили вздрогнуть.
Решение принялось быстрее, чем мозг начал обдумывать возможные последствия. Астрид готова была пойти на что угодно, лишь бы избежать ненавистной свадьбы. Даже если её поймают. Даже если убьют – это хотя бы будет её выбор, а не приказ безумного тирана. Охота с отцом многому её научила. Так что до этапа, где её хватают и убивают, у неё был шанс сбежать. Она найдёт союзников, армию и придёт под стены Эринбурга, заставив Мишель сдаться и освободить её законное место.
Мечтательный план выглядел опасно заманчивым, пусть и абсолютно безумным. Астрид намеренно не думала о сложностях, чтобы не дать страху просочиться в душу. Скрутив одежду, она подложила её под одеяло, чтобы в случае чего ни у кого не возникло сомнений, что маленькая капризная принцесса просто решила поспать подольше. Натянув вместо аккуратных туфелек, что непременно бы стесняли движения и выдавали её шаги, кожаные сапоги, Астрид покинула дом, закрепив за спиной лук и колчан со стрелами.
Сердце загнанно билось внутри. Мозг вопил, что есть сил, о безумстве затеи, но она упрямо его не слушала, внимательно оглядывая пустой двор, соединяющий дома, выделенные для делегации из Эринбурга. Придворные спали, видя во снах тёплую ванную и богатый пир в честь её помолвки. От их низменных желаний в горле вставал тошнотворный комок. Интересно, Мишель специально окружила себя идиотами, не заботящимися ни о чём, кроме балов и веселий?