– Господа, нет никакой нужды в применении силы. Иначе вам придётся иметь дело со мной и моей стражей.
Стражник скривил губы в довольной усмешке – ещё бы, она сейчас практически угрожала охране короля силами Эринбурга! – но заставил себя изобразить на лице уважение:
– Тогда вам лучше успокоить принцессу, пока она не натворила глупостей.
– Не волнуйтесь. Мы уже уходим, – сухо ответила Астрид и потянула Миранду за собой, так и не дав ей достать кинжал.
– Ничего подобного! – не унималась та, сверкнув злобным взглядом в сторону стражников и злосчастной двери в тронный зал, и вдруг громко закричала. – Будь ты проклят, папочка! Когда-нибудь ты сдохнешь прямо на своём троне! А я буду стоять и смотреть на твои страдания! Слышишь?!
Её голос сорвался и захрипел, но Миранда действительно верила в свои слова, желая отцу смерти. Это был заключительный аккорд остатков любви и привязанности к человеку, породившему её на свет. Жирная точка в её стремлении оправдать его надежды и стать дочерью, а не тёмным призраком этого глупого замка. Она отчаянно хотела, чтобы Рэндалл её услышал. Чтобы возненавидел её также сильно, как она его. Чтобы они наконец были в расчёте. За все эти годы равнодушия и презрения к собственным детям. За жестокость вместо любви и наказания вместо ласки. За то, что они стали такими, какие есть…
– Хватит, Ранда, хватит, - яростно зашипела Астрид, утягивая её прочь. – Он же нас убьёт! Очнись!
– Он и так это сделает, – обессиленно ответила принцесса, но перестала сопротивляться отчаянному желанию Астрид их спасти.
По её бледным щекам покатились слёзы усталости и боли. Миранда словно и не замечала их, тихой тенью следуя за Астрид.
Столько лет… Столько лет она верила, что отец когда-нибудь увидит в них своих детей. Глупо думала, что так он выражает свою любовь, воспитывая их в строгости и закаляя в преградах. Ненавидела, но надеялась, что когда-нибудь он скажет, что так и было задумано. Что это не она нежеланная дочь, а он просто хотел показать ей, что она может намного больше, чем думает сама. Вот идиотка! Ничего этого не было на самом деле! Рэндалл всегда видел в них лишь помеху. Вот и всё…
– Как ты со всем этим справляешься? – вдруг спросила Миранда бесцветным голосом, когда они были уже далеко.
Астрид замерла посреди коридора и удивлённо обернулась. В её глазах застыл немой вопрос, и Миранда продолжила.
– У тебя всегда хватает смелости взглянуть правде в глаза
– Нет… Конечно, нет, – растерянно ответила Астрид.
– Но ты не обманываешь саму себя.
Миранда не спрашивала. Она утверждала.
– Я стараюсь не обманывать себя, – осторожно поправила Астрид, не замечая, что они сменили маршрут. – Но это не значит, что у меня всегда получается. Я долгое время бежала от правды, потому что боялась её. И мне до сих пор бывает страшно, если честно. Иногда я боюсь себя. Мыслей, что посещают мою голову. Действий, что совершаю, не задумываясь. Мне страшно от того, кем я могу стать. Возможно, потому что я во многом равнялась на отца…
– Он любил тебя…
Снова утверждение. Не вопрос.
Астрид медленно кивнула:
– Да, любил. Он дал мне свободу, чтобы я могла стать той, кем захочу. И теперь мне кажется, что я сделала недостаточно. Что я не достойна быть его дочерью. Потому что его образ в моей голове настолько светлый, настолько идеальный, что каждое моё действие и мысль кажутся неправильными. И где-то в глубине души я знаю, что это не так: отец тоже бывал жестоким, несправедливым. Тоже ошибался, как и любой другой человек. Как ошибаюсь и я… И это каждый раз успокаивает меня. Я напоминаю себе о том, что в мире нет чего-то по-настоящему идеального. В каждом есть изъян, жестокость, слабость, страх… И когда я не пытаюсь винить себя за это, мне становится немного лучше. В конце концов, бежать от себя бесполезно - уж это я поняла точно.
– Не хочу думать о том, какая я на самом деле, - едва слышно призналась Миранда, стирая мокрые дорожки слёз тыльной стороной ладони. – Мне кажется, я всю свою жизнь жила лишь ненавистью, и она сделала меня отвратительной.
– Это не так! – горячо возразила Астрид, схватив подругу за руку и развернув к себе.
Глаза Миранды горели недоверием и болью, но она продолжала слушать Астрид, пытаясь поверить в её слова.
– Я не знаю никого хитрее, умнее и преданнее тебя. Ты готова на всё ради Эльтариона, ради своей семьи. Ненависть сделала тебя осторожной и недоверчивой, но вовсе не отвратительной. Ты не должна никому ничего доказывать – ты такая, какая есть. И я всегда буду любить тебя, чтобы ты ни сделала!