Кровь… Слишком ценная кровь… Так он сказал? Причина, по которой она здесь – это её кровь. Но что в ней такого ценного?
Глава 19
Попытка вести себя как обычно, не привлекая лишнего внимания, обернулась катастрофой, но это лишь приблизило неизбежное. Теперь Астрид знала, что её облачат в свадебное платье и нацепят корону Элдергарда несмотря ни на что. Рэндалл ясно дал понять, что не позволит ей покинуть даже стен замка, не говоря уже о столице. Король просто ждал удобного случая, чтобы воплотить свою угрозу в жизнь. И он не заставил себя долго ждать…
Астрид до рассвета простояла на балконе, вглядываясь в тёмно-серый горизонт, пока неба не коснулись первые лучи восходящего солнца. Частичка её души всё ещё верила в чудо. Но чуда не произошло, и противный голос в голове заскрипел мерзким смехом. Мишель так и не появилась. Как ни разу и не появился гонец с новостями.
Спать больше не хотелось. Сон не приходил с тех пор, как они узнали правду. Астрид казалось, что она всё ещё держится на ногах только благодаря магии. Та теплилась внутри и не покидала её ни на секунду, словно чувствовала напряжение хозяйки, вот-вот готовясь к нападению. Может быть, это пригодится ей сегодня днём. А может быть, к полудню она уже будет мертва…
Астрид безразлично наблюдала за тем, как служанки суетились в её комнате, раскладывая на кровати всевозможные украшения и разглаживая великолепно-мерзкое белое платье на манекене. Наверное, в остальной части замка стояла такая же суматоха. Все готовились к великому событию – свадьбе наследного принца Элдергарда и принцессы Эринбурга.
Особенно бледная сегодня Мари подливала госпоже бодрящего чая, то и дело кидая на неё встревоженные взгляды, но так и не решаясь заговорить в присутствии других. Мысленно Астрид была благодарна ей за это, потому что была не уверена, что выдержала бы жалость к себе. Матильда, зная её лучше остальных, без умолку трещала о каких-то глупостях вроде погоды, вызывая у Астрид слабые, напряжённые улыбки.
Миранда и вовсе не пришла. Она забежала к ней перед рассветом, обещая придумать очередное безумие, способное их спасти, и самое смешное – Астрид продолжала безоговорочно ей верить. Эльтариона она не видела со вчерашнего дня, когда Себастьян объявил им приказ короля. И это, пожалуй, тоже было к лучшему. Астрид нужно было время, чтобы всё хорошенько обдумать.
– Тебе подойдут изумруды, – продолжала излишне весело щебетать Матильда, выкладывая на туалетном столике перед Астрид изящные свадебные украшения, присланные королём.
– Хотелось бы надеть самоцветы моего дома, – безразлично заметила Астрид, прекрасно зная о том, что ей дадут надеть только то, что позволил Рэндалл.
Какая ирония: её свадьба, но его правила…
Она лениво рассматривала своё отражение в зеркале, пока служанки хлопотали вокруг неё в бесполезных попытках уложить короткие волосы в замысловатую причёску, подобающую будущей принцессе Элдергарда. Её взгляд то и дело возвращался к фиолетовым отметинам на своём предплечье. Они не прошли даже от целебной мази, оставшись мерзким напоминанием на бледной коже.
– Как Мишель выходила замуж? – неожиданно для самой себя спросила Астрид, впервые за всё утро с интересом повернувшись к Матильде, и служанка за её спиной испуганно ахнула – у неё только-только получилось сплести воедино светлые пряди. – Она наделала фамильные цвета нашего рода?
– Нет, – с тяжёлым вздохом призналась кормилица, отведя печальный взгляд в сторону. – Мишель была в тёмно-синем свадебном платье с гербом своего дома. В тот день она олицетворяла собой Элдергард. Как и положено, когда девушка прощается со своим домом раз и навсегда…
– Жаль, что я тогда заболела, – проигнорировав последние слова, сухо ответила Астрид, вернув пустой взгляд к зеркалу.
Там в отражении, за её спиной, на манекене без лица висело такое же безликое белое платье. Очередная насмешка Рэндалла – отнятое у неё право прощания с собственным домом…
– Давай изумруды, – кивнула она Матильде, чтобы хоть чем-то заполнить звенящую между ними тишину, и кормилица поспешно отвернулась, спрятав блестящий от слёз взгляд.
Вскоре Астрид облачили в белое. Две служанки суетливо затягивали серебряные нити корсета, третья расправляла длинный пышный подол, а четвёртая застёгивала пуговицы на узких рукавах. Астрид молчала, до боли закусив губу, чтобы не рассмеяться в голос от абсурдности всей ситуации, и, когда её наконец оставили одну, чтобы узнать о готовности остальных, облегчённо выдохнула. Она посмотрела на чужие старания в зеркале, одновременно испытав восхищение и отвращение.