– Сейчас же, – с нажимом повторил он.
Астрид попыталась возразить, но из тела будто бы разом вынули все кости.
– Нет… Я не могу. Мне надо… – бессвязно прошептала она, но Эльтарион вдруг прижал её к себе и уверенно прошептал в самое ухо:
– Можешь. Ты всё можешь, слышишь?
И Астрид рассеянно кивнула, заглянув в его глаза. Эльтариону хотелось верить. Так отчаянно хотелось верить… Ведь если не ему, то кому? Кому ещё можно было верить, если всё окончательно разрушилось? Если больше ничего не осталось. Совсем ничего…
Эльтарион потянул её за руку, и Астрид пошла. Не особо соображая, что вообще происходит и куда они идут. Она просто пошла за ним.
– Я попробую найти лошадей, – голос Миранды звучал будто бы издалека.
Астрид смотрела на свою ладонь в руке Эльтариона, и его холодная кожа была единственным ощущением, за которое получалось ухватиться.
– Надо помочь. Я могу помо… – слабо возразила она.
Что-то внутри скреблось и вопило о том, что она должна идти дальше. Что обязана взять себя в руки. Но к горлу подступал странный ком, а в груди разрасталась знакомая зияющая дыра. С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, а сердце стучало так быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди. Она продолжала мысленно повторять, что всё это не могло быть правдой.
– Ранда справится. Не переживай, – мягко ответил Эльтарион и снова привлёк её к себе.
Астрид не сопротивлялась. В его объятьях было так хорошо и спокойно, как если бы он укрыл её драконьим крылом, загородив от всего мира. Мира, которого больше не было…
Что-то снова заскреблось в груди, а потом пронзило живот острой болью. Астрид показалось, что она кричит. Что она задыхается от собственного крика, но она поняла, что просто плачет, крепко вжавшись в грудь Эльтариона. Он нежно гладил её по голове, шепча что-то успокаивающее, и Астрид снова ему верила. Потому что ей так сильно хотелось ему верить… Просто представить, что всё это страшный сон. Что сейчас она откроет глаза и всё снова вернётся на круги своя. Матильда и Мари будут живы. На стенах её дома будут развиваться знамёна Эринбурга. А Эльтариону и Миранде не нужно будет убегать из собственного дома.
И Астрид не выдержала. Сдалась. Зажмурилась и позволила мерзкому комку чувств внутри себя взорваться, вырвавшись наружу бесконтрольным потоком слёз. Перед глазами стояло знамя Элдергарда на воротах Изумрудных ключей, бездыханное тело Матильды, её бледное лицо и уверенный голос: «Я уже говорила, что верю тебе, моя девочка. Что бы ты ни задумала».
Астрид плакала, не боясь своей слабости, не душа в себе всхлипы, потому что поняла – это конец. Матильды больше никогда не будет. Никогда-никогда… Не будет Мари. Её смелой, милой Мари, что так бесстрашно пошла за ней и умерла. Не будет Эринбурга… Мишель. Лукаса… Боги, что же стало с Лукасом?!
Она всё плакала и плакала, пока Эльтарион укачивал её на руках. Он больше ничего не шептал. Просто ждал. Просто был рядом. Астрид чувствовала его присутствие, чувствовала его руки на своей спине, его взволнованное дыхание в своих волосах. Ей хотелось, чтобы он больше никогда её не отпускал. Чтобы всегда был рядом, потому что так сжирающая изнутри боль казалась чуточку легче. Потому что так она правда верила, что сможет с ней справиться. Но если Эльтарион поверит ей, как поверили другие, он тоже умрёт… А Астрид не могла его потерять. Не могла… Не могла!
В венах закипала магия, но она ничем не могла ей помочь. Ни вернуть мёртвых к жизни, ни стереть Элдергард с лица земли, ни спасти её от этого кошмара. По телу вдруг прокатилась волна дрожи, и перед глазами вспыхнула другая картина. Слишком яркая, слишком ненастоящая. Чужая…
Залитая солнцем поляна, расстеленное на траве покрывало, разбросанные на нём фрукты и темноволосый мужчина, самозабвенно погрузившийся в чтение. Его волосы были забавно растрёпаны, рукава рубашки небрежно закатаны, а взгляд искрился теплотой и спокойствием. Может быть, для кого-то он и выглядел устрашающим, но только не для неё…
– Знаешь, – мужчина вдруг поднял свой взгляд, оторвавшись от чтения. – Иногда мне кажется, что ты совсем ничего не чувствуешь.
– К тебе? – усмехнулась Астрид. Точнее та, чьими глазами она смотрела.
– Нет. Вообще, – мягко улыбнулся мужчина. – Я никогда не сомневался в твоих чувствах ко мне, если ты об этом.
– Отрадно это слышать, – она улыбнулась в ответ. – На самом деле я чувствую всё. Просто не так ярко, как ты и все остальные. Это как если бы на холсте было много разных ярких красок, но в конечном итоге они все сливались бы в один мягкий, тёплый тон. Я даже умею злиться. И бояться. В конце концов я такой же человек, как и остальные.