– А какая правда на этом материке? Здесь знают о том, что на самом деле произошло? – медленно спросила Астрид, переваривая услышанное.
– Нет, – поспешно ответила Мишель. – Настоящую правду знаем только мы. Члены совета, а теперь и ты. Жители Астадора знают лишь о том, что рядом с нами есть ещё один материк, где притесняют магов и вечно ведутся войны. Это нужно для того, чтобы сохранить здесь мир. Показать, к чему приводит ненависть и вражда.
Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь весёлым щебетанием птиц за окном. Огонь в камине погас, но Астрид продолжала бездумно разглядывать пустой очаг. Мысли путались в голове, носились с такой скоростью, что она не успевала поймать ни одну. Сердце продолжали сжимать болезненные силки.
Отпираться больше не было смысла. Всё это действительно правда…
– Ты думаешь, что только я могу снять проклятие, – нарушив звенящую в ушах тишину, холодно усмехнулась Астрид.
Мишель вздрогнула, а Астрид вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится её страх.
– Но почему ты считаешь, что я стану это делать? Потому что увидела зверства Элдвига? Или потому, что должна чувствовать себя обязанной за ошибку моего предка? После того, как вы заперли нас, как прокажённых, на другом материке, пока все остальные наслаждались жизнью, а не боролись за неё? После того, как ты всю жизнь мне врала?
– Нет, – едва слышно выдохнула Мишель, подняв на Астрид сочувствующий взгляд, и теперь та ясно поняла, что перед ней сидит не её мачеха, а древняя могущественная колдунья. – Потому что ты захочешь спасти Эльтариона и Миранду.
Астрид непонимающе нахмурилась, а затем в ужасе распахнула глаза.
– Нас невозможно убить, – тихим голосом продолжила Ида-Мишель. – Мы не можем навредить друг другу и даже покончить с собой. Наши тела просто исцеляются, каким бы ни было ранение. Проклятье забирает нас по-разному. Кто-то никогда не доживает до тридцати, кто-то умирает, вырастив детей, а кто-то погибает от несчастного случая. Но это не подарок, Астрид. Это пытка.
В воспоминаниях всплыли портреты принцев и принцесс Элдергарда. Вот они счастливые стоят рядом, а уже на следующих картинах готовы разорвать друг друга в клочья.
«Что же такого должно было произойти, чтобы навсегда убить в человеке доброту и любовь к миру? Заставить его отвернуться от семьи…»
Астрид с силой сжала сцепленные в замок ладони, и ногти до крови впились в кожу, оставляя на ней некрасивые следы-полумесяцы. Она видела эти картины, слышала эти легенды об основателях Элдергарда, ненавидящих друг друга…
– Большинство из нас перерождается в своих детей. Те, у кого их нет, обычно ждут, когда где-то вырастет их точная копия. Все портреты, которые ты видела в Элдергарде, принадлежали нам двоим – мне и Элдвигу.
Хотелось зажать уши и закричать о том, что всё это бред, но Астрид продолжала слушать, воспроизводя в памяти портрет сестры основателя Элдергарда. Болезненная, бледная и глубоко несчастная. Навсегда привязанная к ненавистному брату…
В горле разрастался тошнотворный, горький ком. Нет… Нет-нет-нет!
– У короля Элдергарда всегда двое детей… Сын, слишком слабый и бесхребетный для его жестоких замыслов, и дочь, ненавистная ему всей душой. В одном он видит себя прошлого, а в другой… – голос Иды дрогнул. Закусив губу и сжав кулаки, она отвернулась, вновь упёршись взглядом в окно, лишь бы не смотреть Астрид в глаза. – А в другой – вечную помеху, которую нельзя убить. Юные принц и принцесса всегда держатся рядом. Помогают друг другу, защищают и любят, потому что больше у них в этом мире никого нет. Но потом принц восходит на престол, а прежний король умирает от какого-нибудь несчастного случая…
– Хватит, – едва слышно выдохнула Астрид.
Сердце болезненно сжалось внутри, вот-вот готовое разорваться на куски, но Ида словно бы не услышала, продолжая жестокий рассказ.
– К ним возвращается память всех прожитых веков, и некогда близкие люди снова становятся заклятыми врагами. Забывают о том, как спасали друг друга от злого отца, о том, как любили друг друга, о том, что, кроме них, в этом мире не осталось никого родного. Ненависть всегда побеждает любовь. И так по кругу…