За несколько дней до коронации она перестала выходить из комнаты. Лежала на кровати, бездумно разглядывая потолок, сидела у окна, наблюдая за галдящими в саду студентами, рассматривала себя в отражении зеркала. Астрид отменила занятия с Эрнестом и пропустила все приёмы пищи. Она просто не могла заставить себя переступить порог комнаты. Странно, но в душе даже не было привычной вины за слабость. Только тихая, больно тянущая внутри пустота.
Вечером первого дня к ней пришла Ида, принесла еды и молча устроилась в кресле у окна. Астрид ждала высокопарных речей и умудрённых советов, но Ида молчала, просто любуясь заходящим солнцем вместе с ней.
– Если ты не готова, мы можем перенести коронацию, – наконец сказала она.
Астрид окинула её усталым взглядом и медленно покачала головой:
– Всё в порядке.
– Ты не обязана проходить через это в одиночку. Я рядом и…
– Всё в порядке, – глухо повторила Астрид, подперев щёку рукой. – Я выполню свою часть сделки, а ты – свою. Я не хочу притворяться хотя бы с тобой. Мне плевать на Астадор и на совет. Я просто хочу спасти Эльтариона и Миранду. Так что нам вовсе не обязательно пытаться быть друзьями.
– Я… – Ида запнулась и порывисто встала.
Её лицо побледнело, а руки беспомощно сжались в кулаки. Астрид наблюдала за ней равнодушным взглядом. И что она опять сделала не так? Впервые за несколько недель сказала правду?
– Я никогда не считала тебя просто частью сделки, – замерев у двери, тихо сказала Ида. – Ты привыкла отталкивать от себя всех и справляться со своей болью в одиночку, но это неправильно. И я говорю это как человек, лишившийся из-за этого подруги. Мне не хочется, чтобы ты повторяла её ошибки. Вот и всё.
Бесшумно закрылась дверь. Астрид посмотрела ей вслед и устало прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Голова была абсолютно пустой. Ни мыслей, ни сожаления, ни боли, ни страха. Так она и уснула.
На следующее утро к ней пришёл Лукас. Принёс ей завтрак, устроился в кресле рядом и принялся весело о чём-то щебетать. Астрид слушала его вполуха, пыталась выдавить из себя слабую улыбку и бездумно разглядывала подносы с едой на маленьком столике. К ужину она так и не притронулась. Завтракать тоже не хотелось. В животе неприятно тянуло, а в горле стоял горький ком.
Астрид хотелось сказать брату что-то хорошее или просто обнять, но она замерла в кресле, словно каменная статуя, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово. Вскоре Лукас ушёл, расстроенно опустив голову. Но Астрид снова не чувствовала ни вины, ни сожаления. Она проводила его отрешённым взглядом и подумала о том, что стоит закрыть дверь. Ей просто хотелось побыть в одиночестве. Ещё пару дней, и она придёт в норму… Но двигаться не хотелось. Астрид продолжила бездумно разглядывать пустой двор. К вечеру он заполнится студентами и, возможно, она сможет ощутить хоть какое-то подобие жизни.
Солнце клонилось к горизонту. В дверь постучали. Астрид не ответила, но стук повторился. Она снова промолчала, потому что разлепить пересохшие губы, казалось, уже попросту невозможно.
Астрид услышала, как дверь приоткрылась, но даже не обернулась. Со стола убрали подносы с заветревшейся едой, поставили новый и с шумом придвинули к ней.
– Ешь.
Астрид удивлённо повернула голову и посмотрела на сидящего рядом с ней Эльтариона. Как всегда сосредоточенного, собранного и сильного. Она до последнего надеялась, что ни он, ни Миранда к ней не придут, хотя в глубине души знала, что это неизбежно. Всё-таки нужно было закрыть дверь на замок…
– Благо ты не додумалась закрыться от нас на замок. Признаться честно, я уже готовился выбить дверь, – спокойно сказал Эльтарион, словно прочитав её мысли.
Уголки губ дрогнули в намёке на улыбку. Это была первая эмоция Астрид за два дня.
– Ешь, – повторил он и кивнул на поднос со свежей едой.
Астрид почувствовала, как к горлу подступает уже слишком хорошо знакомый ком тошноты. Она заставила себя медленно качнуть головой. Не хватало ещё, чтобы её вывернуло наизнанку прямо перед Эльтарионом. Наверное, сейчас она выглядела просто ужасно. Даже не умывалась с утра.
– Хорошо, – спокойно сказал Эльтарион и поднялся с места, опустившись перед ней на колени. – Тогда я буду тебя кормить.