– Это вообще кто-то читает? – фыркнула она и, утратив к книгам всякий интерес, приблизилась к широкому окну во всю стену.
За полупрозрачной светлой шторой виднелась дверная ручка. Толкнув стеклянную створку, Астрид оказалась на просторном балконе, и открывшийся вид заставил её задержать дыхание. Столица Элдергарда предстала перед ней как на ладони. Всё такая же мрачная и неприветливая, но по-своему завораживающая своей тёмной загадкой. Отсюда хорошо был виден и величественный храм в правой части города, и извилистые улочки, вырисовывающие собой странный каменный узор, и яркий контраст богатых и бедных домов.
«Красиво», – невольно подумала Астрид и вспомнила свои покои в Эринбурге. Конечно, Элдергард никогда не сравнится с её домом: с доносящимся с океана солёным воздухом, переливистым пением птиц, сладким ароматом цветущих садов и игривым хохотом сирен, плещущихся в волнах. Он никогда не заменит ей солнца и тепла, но, если Рэндалл хотел сделать её пребывание здесь чуточку сноснее, у него почти получилось…
Несмелый поток восторженных мыслей резко оборвался. Астрид не поняла, в какой момент всё изменилось, затянув её в тошнотворный водоворот. Мир смазался в одно неясное пятно, и она едва успела ухватиться за ручку двери, ввалившись обратно в комнату.
Секунды знакомо растянулись в вечность. Голова закружилась, а колени подогнулись. Астрид попыталась выставить руку, чтобы смягчить падение, но с ужасом поняла, что не может пошевелиться. Она рухнула на ковёр, и по телу вдруг прошёл странный холод. Рядом раздался неясный шёпот, который подбирался всё ближе и ближе, протягивая к ней липкие лапы, пока не забрался в голову, заполняя собой всё сознание. Неразборчивый и шипящий, словно древнее опасное заклинание. Только вот она знала, что никаких заклинаний не существует. Тогда откуда вообще взялась эта мысль?
Шёпот стих также резко, как и появился. Астрид показалось, что это странное, абсурдное видение наконец закончилось, и она попыталась сдвинуться с места, но ничего не вышло. Конечности будто бы превратились в камень, став непослушными и чужими. И вместо спасительного освобождения на неё обрушился страшный грохот, отдалённо напоминающий рычание разъярённого зверя. Он был настолько громким, что казалось, голова сейчас просто лопнет. Нестерпимо хотелось зажать уши и оградиться от шума, но руки не слушались, а рядом не было никого, кто мог бы ей помочь.
Боги! Это всё по-настоящему или ей опять просто чудится?! Ещё немного, и она просто сойдёт с ума! Астрид уже готова была поверить в то, что сейчас действительно умрёт, как вдруг пришла долгожданная тишина. Слабость накрыла резкой волной, будто кто-то разом вынул из тела все кости. Она продолжала лежать на полу, боясь, что всё начнётся заново.
А потом Астрид почувствовала кровь. Она вздрогнула и через силу заставила себя сесть, зажав нос рукой, но алые капли всё равно успели запачкать белый ковёр. Это лишь плод её воображения… Они исчезнут, стоит ей только вздохнуть…
– Боги!!! Астрид, что произошло?!
Нет… В этот раз всё было по-настоящему…
Астрид подняла на Матильду испуганный взгляд. Она не знала, что сказать. Не знала, почему и как это происходит. Не знала ничего, что могло бы ей помочь… Матильда в мгновение ока оказалась рядом, помогла ей подняться, усадила в кресло и продолжила буравить встревоженным взглядом до тех пор, пока Астрид не ответила:
– Мне нужно снадобье. Я взяла несколько перед отъездом. В сундуке.
– Исключено, – решительно ответила Матильда, протянув ей светлый платок, что тут же окрасился алым. – Ты принимала его неделю назад. Слишком рано. Что ещё ты положила в сундук из того, что я запретила?
– Не думаю, что ты правда хочешь знать.
– О, Боги, дайте мне сил с этой несносной девчонкой! Если ты продолжишь жить на этих снадобьях – не доживёшь и до двадцати! Посмотри, что с тобой происходит!
Мати просто переживала, но её тревога, смешанная с упрёком за халатность к собственному здоровью, отозвалась внутри лёгким раздражением. Астрид давно уже не ребёнок, и совершенно точно понимала, чем грозил ей приём снадобий. Но это не меняло ситуации. Будь у Мати другое решение проблемы, она бы с радостью послушала. Но его не было. Ни у Мати. Ни у кого-либо другого…
– У меня начались видения, – хмуро ответила Астрид, любуясь полным замешательством на лице кормилицы, и равнодушно добавила. – Риск того, что я не доживу и до двадцати, связан не только со снадобьями. В кармане под крышкой, Мати. Пожалуйста.