Мати не пошла за ней следом. Молча выполнила просьбу, позвав служанку, дежурившую у комнаты, и дала Астрид время побыть наедине с собой. Порой Астрид восхищалась её пониманием. Ей хотелось так же тонко чувствовать настроение других людей, понимая, когда лучше отступить, а когда надавить. Но она не умела отступать, пока не добьётся желаемого, и это, несомненно, приносило ей немало проблем.
Возможно, Астрид слишком буквально воспринимала уроки отца, когда он говорил, что правитель должен быть уверенным, настойчивым и храбрым. Возможно, она просто пропускала мимо ушей тот момент, когда он обращал её внимание на осторожность и мудрость. Тем не менее, теперь это тоже было неважным. Ей не стать королевой Эринбурга, а в Элдергарде её слова не будут значить ровным счётом ничего.
Ванная комната оказалась просторной, но достаточно скромной. Большая деревянная лохань занимала практически всё пространство, прикрытая тканевой ширмой. Рядом обнаружился тёмно-синий пуфик, на котором аккуратной стопкой были сложены белоснежные полотенца, а в противоположном углу комнаты стоял ночной горшок.
Астрид взяла в руки полотенца и уселась на пуфик, ожидая, пока светловолосая молчаливая служанка наполнит ванную. Она проскользнула в комнату тихой тенью, удивлённо замерла, заметив там Астрид, и, низко поклонившись, приступила к работе, больше не взглянув в её сторону. Движения служанки были торопливыми и напряжёнными, будто бы ей хотелось поскорее закончить с водой и уйти. Астрид рассеянно наблюдала за ней, думая обо всём и ни о чём сразу. Она даже не сразу заметила, что служанка ушла, и она осталась одна.
Быстро скинув с себя одежду, Астрид опустилась в тёплую воду и прикрыла глаза. Внутри продолжала клокотать злость на саму себя. Ну что за откровенный пессимизм? С другой стороны, а о чём ещё ей думать? Она ведь не настолько наивна, чтобы поверить, что в Элдергарде её ждёт лучшая жизнь. Оставаться здесь просто нельзя, но пока она не придумает, как отсюда сбежать, нужно быть осторожной и не вызывать лишних подозрений. Притворяться Астрид не умела, однако попытаться меньше демонстрировать своё презрение к Элдергарду было вполне в её силах.
Успокоенная хрупким планом, она постаралась расслабиться. Вода приятно обволакивала тело, на поверхности плавали мелкие цветки лаванды, разнося по комнате тонкий аромат и впитываясь в кожу. Мысли замедлились, перестав суетливо перескакивать с одного на другое, сердце выровняло темп, а движения вновь стали плавными и размеренными. Когда Астрид вылезала из воды, укутавшись в полотенце, чувствовала себя почти отдохнувшей.
Матильда по-прежнему ждала её в комнате, и это не должно было удивлять или беспокоить, но Астрид всё равно замерла на пороге, словно собираясь с мыслями. Последний разговор остался в душе неприятным, горьким осадком. Матильда была единственной, кому она могла доверять. Единственной, кто знал про неё абсолютно всё. И вместо того, чтобы чувствовать спокойствие, Астрид боролась с уязвимостью перед ней.
До чего же глупо! Проклятый Элдергард! Почему здесь всё было так сложно?..
– Какой ты хочешь предстать перед принцем? – уточнила Матильда и открыла сундук, недовольно нахмурившись.
Астрид тут же поняла в чём дело. Мати не заметила беспорядок, когда доставала снадобье, но теперь её внимание было полностью сосредоточено на неприлично смятой одежде. Она с подозрением посмотрела на воспитанницу, и Астрид взмолилась всем Богам, чтобы кормилица ничего не спросила. У неё не хватит сил объяснить несостоявшийся побег…
Прошлой ночью Астрид едва ли думала о том, чтобы аккуратно сложить одежду обратно после того, как разворошила её в поисках лука. Она планировала сбежать и, если бы у неё получилось, беспорядок в сундуке волновал бы её не больше, чем разбитый за ужином бокал.
Лук! Вот же Форас! Астрид вдруг поняла, что стоит Матильде начать разбирать бардак в сундуке, и она непременно доберётся до лука. Внутренности сковало нервным холодком: ну и скандал же будет! Как можно спокойнее Астрид подошла ближе, натянув на лицо самое невинное выражение, на которое была способна, и принялась задумчиво разглядывать разноцветный ворох одежды. Она старалась не обращать внимания на то, как подозрительно сузились глаза Матильды, продолжая изображать заинтересованность выбором наряда. На деле же ей было абсолютно плевать, в чём идти на треклятый ужин.