Астрид так хотелось вернуться в детство, где главной проблемой виделась разбитая коленка, где так легко можно было спрятаться за спину отца от всего гнёта ответственности, что норовил свалиться ей на плечи. С трудом заставив себя разжать объятья, она украдкой утерла выступившие на глазах слёзы и выпрямилась. С лестницы неспешно спускалась Мишель, придерживая подол длинного бархатного платья и с улыбкой наблюдая за ними. Что-то тёплое сверкнуло в её глазах, на миг вернув Астрид трепетное чувство родства, но от осознания, что это всего лишь иллюзия, стало невыносимо больно. Особенно, когда в её обманчивую сказку ворвался голос лорда Вентора:
– Ваше величество, – он низко склонил голову перед Мишель, а она едва заметно кивнула в ответ. – Чудесно выглядите сегодня.
– Спасибо. Я слышала, сегодня вы устроили Астрид небольшую прогулку по городу. Это была чудесная идея. Пришлось ли тебе что-нибудь по вкусу?
Последний вопрос она адресовала уже Астрид, и принцесса коротко кивнула, продолжая держать Лукаса за плечи, словно это могло помочь ей собраться с силами.
– Театр достаточно необычен.
– Тебе непременно стоит посетить приют мадам Адьюлат. Я уверена, ты найдёшь там много интересного для себя.
Мишель впилась в неё странным взглядом, и Астрид показалось занятым, что она решила упомянуть загадочный приют мадам Адьюлат именно сейчас, но все её вопросы застряли внутри. Не время и не место. Мишель точно что-то знала, но, судя по всему, не особо собиралась ей рассказывать. Её взгляд искрился молчаливым предупреждением и чем-то необъяснимо странным, что Астрид не в силах была расшифровать.
Мишель тут же переключила своё внимание на Себастьяна, ненавязчиво поинтересовавшись:
– Говорят, Эльтарион уехал с вами?
– Да, ваше величество, но ему нездоровилось. Он покинул нас в середине прогулки.
– Досадно… Навещу его позже, – помолчав некоторое время, Мишель неохотно продолжила. – Король рассказал мне о трагедии, случившейся с твоей семьёй, Себастьян. Мне очень жаль.
Астрид почувствовала странную неловкость. Мишель выражала своё соболезнование, но её голос звучал как издёвка. В каждом её слове, в каждом её жесте, направленном в сторону Себастьяна, скользила необъяснимая враждебность. Он напряжённо смотрел на неё в ответ, сбросив с лица привычную маску веселья. Это казалось Астрид почти что неправильным: то, как он замер перед Мишель, неестественно выпрямившись, будто желая сказать что-то очень колкое, но сдерживая себя из последних сил.
В конце концов Себастьян медленно кивнул, натянув на лицо очередную фальшивую улыбку:
– Благодарю, ваше величество. Их смерть стала несомненной потерей для Элдергарда.
– Разумеется. Для Элдергарда, – насмешка в голосе Мишель стала слишком очевидной.
Астрид впервые увидела, как выдержка Себастьяна затрещала по швам: меж бровей залегла хмурая складка, он резко открыл рот, намереваясь ответить нечто нелицеприятное, но сдержался, вовремя вспомнив, кто стоит перед ним. Мишель, напротив, выглядела до ужаса довольной собой, с интересом наблюдая за чужими метаниями.
– Прошу меня простить, я должен идти. Мари поможет принцессе найти свою комнату.
С этими словами Себастьян буквально испарился, широкими, порывистыми шагами исчезнув из поля зрения. На миг Астрид даже стало его жаль.
– Что это было? – не выдержав, поинтересовалась она, а Мишель вдруг лукаво улыбнулась и пожала плечами.
– Я собиралась показать Лукасу королевскую галерею. Присоединяйся. Думаю, тебе тоже будет интересно.
На самом деле у Астрид не оставалось выбора. Картины не интересовали её от слова совсем, зато очевидное напряжение между Мишель и Себастьяном мгновенно заняло все её мысли. У мачехи должна была быть веская причина так откровенно недолюбливать молодого лорда.
Астрид коротко кивнула, и они продолжили путь втроём. За ними на приличном расстоянии следовала уже знакомая ей низенькая служанка. Кажется, Себастьян назвал её Мари. Лукас с детской любознательностью нёсся впереди, восторженно крутил головой и периодически оглядывался, проверяя, что они всё ещё идут за ним. Астрид улыбалась, и даже всегда холодные глаза Мишель смягчились, наблюдая за наивным восторгом.
Вскоре они оказались в просторном зале, увешанном картинами. Служанка несмело замерла у входа, а они прошли дальше, оставшись в полном уединении, пока Лукас с интересом бросался к каждой картине.