Кинув взгляд на Себастьяна, Астрид закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Тот давно разгадал любовь Лукаса к хвалебным одам сестре и теперь всячески этим пользовался, вгоняя её в краску. Иногда Элдергарская троица, несмотря на все свои серьёзные титулы, была просто невыносима. Они вели себя хуже маленьких детей, подначивая друг друга и перекидываясь колкими шуточками.
Астрид вспоминала их с Лукасом детство, когда они спорили, кто быстрее заберётся на дерево или украдёт с кухни яблоки так, чтобы не заметили служанки. Если их ловили, всегда ругали её, как старшую, но оно того стоило. Особенно, когда они со всех ног мчались с кухни, пытаясь не засмеяться, а потом ели эти самые яблоки, спрятавшись под сенью раскидистого дуба и наблюдая за тем, как служанки недоумённо обсуждают пропажу. Элдергардская троица, конечно, не воровала яблоки с кухни и не забиралась на деревья, но на спор забрасывать камни в городскую реку умела ничуть не хуже. И даже их глупые шуточки, в центре которых нередко оказывалась и сама Астрид, на самом деле ей нравились. Ведь в такие моменты она чувствовала себя так, будто была частью их компании. Их мира…
Пришлось согласиться со всеми словами Лукаса, лишь бы утихомирить его восхищённую речь.
– Надену-надену, уговорил, – проворчала Астрид, продолжая прижимать его к себе, чтобы он, в очередной раз взмахнув руками, не угодил ей в глаз. – Но быть как героиня оперы я точно не хочу.
– От чего же? – подала тихий голос Миранда, всю дорогу до этого пребывая в задумчивом молчании.
Из всех четверых, не считая Лукаса, опера произвела на неё самое сильное впечатление.
– Такая героическая смерть заслуживает уважения. Уж лучше так, чем продолжать своё бессмысленное существование и погибнуть трусом.
На какое-то время в карете воцарилась гробовая тишина. Даже Лукас замер, больше чувствуя изменившееся настроение, чем, правда, понимая его причину. Астрид стало неуютно, потому что именно её слова заставили Миранду сказать это. Но, несмотря на застывшее в воздухе напряжение, принцесса, не испытывая ни капли неловкости, как ни в чём не бывало отвернулась к окну под мрачные взгляды Себастьяна и Эльтариона.
– Думаю, здесь важна цель, за которую ты борешься, – недовольно заметил принц, и Астрид снова показалось, что она упустила что-то важное.
Эльтарион и Миранда запросто могли затеять прилюдную перепалку, и никто не смог бы понять предмет их спора. Астрид восхищалась их способностью так завуалированно преподносить свои мысли. Правда, в такие моменты она чувствовала себя ещё более лишней.
– Ошибаешься, братец, – прохладно ответила Миранда и перевела на Себастьяна неожиданно враждебный взгляд. Тот, будто давно привыкнув к подобному, ничуть не растерялся, спокойно выдерживая её злобу. – Здесь важно то, какое зло угрожает миру.
– Я не стану поддерживать твои размышления, Ранда, – растянув губы в лицемерной улыбке, тихо предупредил Себастьян.
Напряжение в карете уже можно было резать ножом, и Астрид решила вмешаться, пока они не затеяли очередной спор в маленьком замкнутом пространстве.
– В опере меня поразила одна вещь, – осторожно начала она, и взгляды всех присутствующих мгновенно обратились к ней. – Если в Элдергарде строгий запрет на магию, зачем её показывают в театре?
Этот вопрос и впрямь мучил её весь вечер. Она молчала, потому что не хотела портить умиротворённую обстановку, что ещё пару минут назад царила в карете, но теперь настроение было безвозвратно испорчено и терять было нечего.
– Магия стала источником их бед, – отозвался Эльтарион, не сводя испытующего взгляда с сестры, словно больше пытался втолковать эту истину ей. – Если бы не этот цветок - никому не пришлось бы жертвовать собой, и над королевством не нависла бы угроза.
– Но ведь возлюбленный героини сам сорвал его! – возмутилась Астрид, принявшись горячо размышлять вслух. – Цветок не причинял никому вреда. Напротив, благодаря ему распускались другие цветы и разрастался лес. Люди сами создали проблему, сделав из него корень зла.