Эрина горевала недолго. Её чувства и взгляды на мир сильно отличались от общепринятых. Из-за этого Элдвиг часто обвинял её в безразличии, пока не понял, что её любовь намного глубже и сложнее, чем у других. Возможно, поэтому она иногда всё ещё думала о нём, представляя, как всё сложилось бы, если бы он не сошёл с ума.
Но нужно было строить новый мир, и цепляться за прошлое больше не было смысла. Двадцать лет с соседнего материка не поступало вестей: ни угроз, ни тем более просьб о помощи. А потому, желая полностью стереть прошлое из своей жизни, они оказались не готовы столкнуться с ним вновь.
– Сегодня с материка пришло послание с просьбой о помощи, – заняв своё место во главе стола, Эрина лёгким движением руки подняла светящийся пергамент в воздух и внимательно оглядела всех присутствующих.
Из высоких витражных окон по одну сторону зала Советов лился солнечный свет, освещая противоположную стену, увешанную картинами с их историей – полной историей, без утайки и прикрас. Пол был устлан фиолетовым ковром с золотым узором – новым гербом их возрождённого королевства. Практически всё пространство в зале занимал длинный дубовый стол и расставленные вокруг него стулья. Совет давно не собирался здесь в полном составе. Тем более так срочно. Напряжение осязаемым облаком висело в воздухе, пока серебристый пергамент порхал над столом, направляясь к центру, чтобы каждый желающий мог с ним ознакомиться.
– Кто просит о помощи? – спокойно уточнила Ида, взглядом гипнотизируя пергамент, застывший в центре стола.
Она сидела по правую руку от Эрины, став её советницей и опорой, когда Афи покинула свой пост, решив отдохнуть от политики и войн.
– Элдвиг, – коротко ответила Эрина, и пергамент выскользнул из рук Тьен, так и не успевшей дочитать его до конца.
Это имя стало спусковым крючком, взорвавшим комок напряжения, паривший в воздухе. По залу прошёлся возмущённый гул. Ида, не совладав с собой, вскочила с места и, резко вскинув ладонь, притянула к себе упавший на стол пергамент.
– Да как он посмел! – зашипела она, пробегаясь глазами по быстро написанным строчкам. – Ложь! Ложь! Одна ложь! Он не преклонит колено. Пусть сгниёт со своими кровожадными монстрами там, на материке!
– Ида! – удивлённо воскликнула Эрина, забрав из рук подруги смятый в злости пергамент. Заколдованная бумага мгновенно выпрямилась, и буквы снова тревожно заскакали, сверкая серебристым светом. – Не будем забывать о том, что там осталось много наших магов.
Ида всегда была вспыльчивой. Раньше одно слово могло привести её в бешенство и спалить выбросом магии близлежащие дома. С годами она стала мудрее, сдержаннее, но когда дело касалось её брата… Вся её выдержка трещала по швам. Было время, когда они были неразлучны. Как солнце и луна - один всегда предшествовал другому. Как огонь и лёд – вспыльчивая, эмоциональная Ида, рвущаяся в бой, и спокойный, рассудительный Элдвиг, сдерживающий её порывы. Она любила его так же сильно, как и ненавидела за то, каким он стал.
Эрина её понимала. Она испытывала тоже самое. Когда-то, разумеется… Не сейчас, когда на месте, где раньше тепло пульсировала любовь и привязанность, зияла тёмная дыра. Теперь имя Элдвига отзывалось в душе лишь лёгкой зудящей болью, растворяясь на языке горьким пеплом. Того человека больше не было. Вот и всё…
Эрина спокойно выдержала обвиняющий взгляд, которым её окинула Ида, словно ей вообще не стоило созывать ради этого совет, и пустила пергамент обратно к центру стола. Поборов себя, Ида опустилась обратно в кресло, не сдержав недовольного вздоха. Молчание, очевидно, давалось ей нелегко.
– Там остались и люди, – тихо добавила Марго.
– Это так, – задумчиво согласился Эрнест, поглаживая подбородок, как делал каждый раз в моменты сильного волнения. – На материке остались и маги, и люди, отделившиеся когда-то от Горного племени. Но северная часть Астадора всегда держалась в стороне от войны, а люди Вителиума[1] добровольно выбрали своё уединение. Вряд ли Элдвигу удалось бы добраться до них через Тёмную пустыню и скалы. Только если угроза пришла с другой стороны…