Потому что это напоминало ей о доме. О прошлой Астрид, что носилась по садам, наслаждаясь ароматами цветов и пением птиц. Что расчёсывала свои волосы, наблюдая за океаном из окон своей спальни. О той Астрид, что боялась магии, а не пыталась подчинить её себе…
– Не надо, – попросила Матильда таким тоном, будто знала, о чём она думает, умоляя её не совершать ошибок.
Это было больно. По-настоящему больно. Словно все внутренности взяли и резко вытянули наружу. Астрид не выдержала. Вскочила с места и, не позволив Мати доплести себе косу, выбежала из комнаты, бросив на ходу:
– Прости, я тороплюсь!
Грудь сжала чья-то невидимая рука. От разочарования и боли стало невозможно дышать. Эта ложь её душила. Душили эти стены, эта магия, вся эта ситуация! Но хуже всего была её собственная реакция.
Астрид сбежала по каменным ступеням вниз, не зная точно, куда направляется. Лишь бы убраться от Матильды и боли подальше. Ведь бежать от проблем – единственное, что получалось у неё лучше всего. Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и сглотнула мерзкий, горький комок, застрявший в горле. Ей нельзя было испытывать сильных эмоций – слишком рискованно. Кто знает, может, в Элдергарде были и другие подобные Миранде? Она по-прежнему слишком мало знала об этом месте.
Астрид не поняла, как оказалась в картинной галерее. Просто в какой-то момент обнаружила себя посреди огромного зала, увешанного картинами, и обессиленно опустилась на ближайший диванчик. Матильда и боль наконец остались позади, а Астрид стало как никогда в жизни стыдно. Раньше ей казалось, что она будет встречать проблемы с гордо поднятой головой, а не убегать от них. Но последние месяцы показали ей, что она просто трусиха. Избалованная, капризная трусиха...
Высоко задрав голову, Астрид принялась бездумно разглядывать тяжёлую кованную люстру под потолком. В этой части замка никогда никого не бывало. Желающих посмотреть на портреты королевской семьи было не так уж и много, да и сама она пришла сюда далеко не за этим. В последнее время ей редко удавалось побыть одной. Стало некогда скучать по дому и переживать за мятеж в Эринбурге. У неё появилась цель, и пусть она виделась невозможной, это была её единственная надежда на спасение.
С одной стороны, Астрид не успевала загрузить себя мрачными мыслями, а с другой – подумать обо всём происходящем у неё тоже не получалось. На что она всё-таки подписалась? Без преувеличения, это была самая безумная затея в её жизни. Одно дело – приехать в Элдергард, скрывая свою магию, и совсем другое – учиться этой магии прямо под носом у короля.
Компания Эльтариона и Миранды стала неотъемлемой частью её жизни, и Астрид соврала бы, сказав, что их присутствие было ей неприятно. Порой складывалось ощущение, что они делали всё возможное, чтобы чем-то её занять, лишь бы она не думала о доме. И даже если всё это затевалось только ради того, чтобы поскорее найти заклинание, способное развеять проклятье Эльтариона, это было по-своему мило. С каждым днём Астрид привыкала к ним всё больше и больше, с улыбкой наблюдая за их вечными перепалками. И с каждым днём ей всё тяжелее было представить, как она уедет из этого замка, вычеркнув их из своей жизни.
У неё никогда не было настоящих друзей. Юных аристократок, порхающих вокруг неё на балах и набивающихся к ней в подружки, в расчёт она не брала. Они умели только сплетничать про богатых лордов и болтать о платьях и званых ужинах, проходящих в столице. Астрид было с ними скучно. Пожалуй, если бы она и могла с кем-то подружиться, это были бы люди вроде Миранды и Эльтариона – безбашенные, непредсказуемые, но преданные своему делу.
Поиски запретных книг о магии продвигались намного медленнее, чем хотелось бы, чтобы успеть осуществить их безумный план до возвращения Мишель. Астрид только об этом и думала, вставая по утрам и засыпая по ночам. Прошёл всего месяц, а её нынешняя жизнь казалась столь чужой, что страшно было в это поверить. Кто она теперь? Невеста принца Элдергарда? Наследница Эринбурга или выжившая из ума волшебница? Ни один из вариантов не казался ей чем-то нормальным.
С портретов на Астрид смотрели холодные глаза королей Элдергарда, заставляя почувствовать себя неуютно. Все они как две капли воды были похожи друг на друга, за исключением разве что причёсок и одежды. И, казалось, в них не было ничего живого.
Поднявшись с диванчика, Астрид зашагала вдоль стены, внимательно разглядывая портреты. Вот молодые Рэндалл и Мишель – она поняла это по подписи на серебряной раме снизу. Они весело улыбались и держались за руки, словно в мире не было никого роднее них. В их глазах сверкал такой искренний восторг и любовь к жизни, что Астрид невольно улыбнулась картине в ответ. Она прошла дальше, и улыбка мгновенно померкла.