— Вы знаете, что во время гражданской войны в Испании против Франко воевали ирландские добровольцы?
— Сейчас иду, — шепнул Назарио Берчу, поднимаясь из-за стола и снимая со спинки стула пиджак. — Извините, Кики, но мне пора идти.
— Подождите! Пит, это потрясающе. Семья, должно быть, знает правду.
— Гражданская война в Испании? — переспросил он, понизив голос, чтобы его не слышал Берч. — Она ведь, кажется, была в тридцатые годы? Это там Эрнест Хемингуэй…
— Да. Это меняет все дело, — радостно прощебетала она, задыхаясь от волнения.
— Хорошо. Только, пожалуйста, покороче. А то мы опоздаем на самолет.
— Ладно. Я работала в Историческом музее южной Флориды и зашла там на выставку Дэвида Били, известного фотографа, который снимал гражданскую войну в Испании. Там была фотография ирландских добровольцев из Интернациональной бригады. Одно лицо показалось мне знакомым. Под фотографией среди прочих стояло имя Клиффорда Нолана. И оно относилось как раз к этому человеку. Капитан Клиф Нолан, известный контрабандист, который построил Шедоуз! Все сходится, — продолжила она. — Когда в 1933 году отменили «сухой закон», не все старые грехи были забыты. Федералы не простили Нолану убийство двух своих людей в той перестрелке в Нью-Джерси. Был выдан ордер на его арест. Его несколько раз пытались арестовать. Ему грозил суд со смертельным приговором или пожизненным заключением.
Нолан прекрасно понимал, что не сможет до бесконечности водить за нос агентов ФБР. Поэтому в 1936 году распустил слух, что его «Морской волк» затонул у побережья Кубы вместе со своим владельцем. А потом вступил в Интернациональную бригаду вместе с ирландскими добровольцами и воевал с испанскими фашистами.
— По-моему, все это притянуто за уши, — засомневался Назарио. — Получается какой-то безупречный герой. Первопоселенец южной Флориды отправляется в…
— Нет, вы не правы, — с жаром возразила Кики. — Ведь Нолан родился в Ирландии. Правда, его родители приехали в Америку, когда он был ребенком, но у них должны были остаться родственники в Ирландии. И потом, в бригаде воевали его двоюродные братья. Все очень логично. Он надеялся, что, когда война закончится, здесь все забудется и он сможет вернуться. Его жена, мать Пирса, наверняка была в курсе. Клиф никогда бы не бросил жену с маленьким ребенком на произвол судьбы. Пирс и его семья вполне могли знать, что Клиффорд жив.
— Так почему же он тогда не вернулся?
— Возможно, его убили. На той войне погибло много ирландских солдат. Я сейчас разыскиваю списки погибших. Пит, я так волнуюсь! Ведь это такая находка! Наконец-то дописана последняя глава исторической саги о прошлом Майами.
— Спасибо, Кики. Мы постараемся вытрясти подробности из членов семьи. Я дам вам знать о результатах. До встречи. Я позвоню с дороги. Какая женщина! — вздохнул он, вешая трубку. — А как она готовит!
— Неплохой поворот. Еще одна раскрытая тайна. Она делает за нас нашу работу, — заметил Берч, когда они ехали в аэропорт.
— Она же историк, для нее это большое событие. Нечасто удается разгадать загадку семидесятипятилетней давности.
— Жаль, что это не про нас. Если ничего другого не придумаем, можно попробовать эту версию, чтобы установить контакт с Дианой Нолан.
Среди пассажиров, летевших в Орландо, преобладали деловые люди и семьи, желающие посетить «Дисней уорлд».
Энергичный мальчуган, сидевший позади Берча, не переставая барабанил по его плечу, сообщая, что ему уже четыре года.
— На самом деле ему три с половиной, — извиняющимся тоном произнес его папаша, пытаясь пристегнуть сына к сиденью.
— Зачем он придумывает? — с раздражением спросила его мать.
— Хочет поскорей стать взрослым, — объяснил Берч. — Да, сынок?
— Винсент, ты мешаешь этому человеку, — сделал ребенку внушение отец, когда Берч повернулся к ним спиной. — В следующий раз он повернется и шлепнет тебя — и правильно сделает.
— Винсент, — раздалось через минуту, — тебя высадят из самолета, и мы с мамой полетим одни. Ты этого хочешь?
Полет продолжался всего тридцать минут. Гораздо меньше, чем они потратили на досмотр в аэропорту.
Подлетая к Орландо, Берч и Назарио увидели на земле тысячи кусков брезента, которые сверху казались синими крышами. Они закрывали разрушенные ураганом дома и тянулись так далеко, на сколько хватал глаз. Где-то они образовывали плотные скопления, в то время как в соседних кварталах дома почти полностью уцелели, являя собой живое свидетельство слепоты разгулявшейся стихии — или качества строительства. Некоторые дома уже обзавелись новыми крышами, но таких было мало. Повсюду валялись вырванные с корнем деревья.