Эскадрилья шла к цели на малой высоте, чтобы радары Ясмана как можно позже обнаружили приближение самолетов. Вот в первых лучах начинающегося дня показались стены города, яркие блики солнца играли на металлических крышах его строений. Майор навел прицел на зенитные орудия, тесно стоящие на башнях крепостных стен, и нажал кнопку пуска. Восемь крылатых «Игл» покинули отсеки и, опережая «Кецар», устремились каждая к своей цели. Летящие рядом пилоты повторили действия майора, и вот уже целый рой блестящих ракет направился вперед.
Лишь одна из десяти «Игл» достигнет цели, остальные же будут сбиты автоматическими системами противовоздушной обороны города. Симмонс знал это и не стал тратить время на ожидание результата залпа. Он опустил свой самолет к самой земле и открыл огонь из плазменных орудий по стенам. «Кецары» опять в точности повторили манёвр. Лишь бомбардировщики «Гром» остались на прежней высоте. Они готовились сбросить на Ясман тяжелые бомбы.
Когда эскадрилья оказалась в зоне дальности действия оборонительных систем города, по ней тут же ударили все орудия Ясмана. Плазменные зенитные установки шквальным огнем встретили приближение самолетов, и приходилось постоянно маневрировать, бросая «Кецар» в стороны, чтобы не получить разряд нагретой до миллиона градусов плазмы в нос. Из двадцати восьми атакующих истребителей-бомбардировщиков пять машин были сбиты, одна поврежденной развернулась обратно. Из пятнадцати «Громов» осталось одиннадцать, остальные с черными шлейфами горящих топливных баков рухнули перед стенами города. Один бомбардировщик упал слишком близко к стене, бросив вперед фонтаны песка. Грохоча корпусом, он по инерции заскользил среди песчаных барханов и врезался в железобетонную стену. Мощный взрыв потряс землю.
Вот город оказался уже не спереди, а снизу. С ревом самолеты проносились над его неширокими запыленными улицами и невысокими домами, бросая хищные тени. «Громы» открыли бомболюки, и на Ясман дождем посыпались тяжелые бомбы. Майор стремительным призраком летал над пылающими строениями, поливая вокруг плазмой и пулями крупнокалиберных орудий. В пылу атаки он не заметил, как с площадок на земле один за одним поднялись в воздух тринадцать уцелевших перехватчиков и немедленно ввязались в воздушный бой. Двое из них сели на хвост «Кецару» майора, который безуспешно пытался сбросить неприятеля, пока три двойных заряда плазмы очередью не прошлись по самолету.
Первый и второй заряды поглотило защитное поле, после чего отключилось. Третий вонзился в корпус бомбардировщика как горячий нож в масло, пройдя его насквозь. За мгновение до взрыва автоматика катапультировала кресло и сидящего на нем майора. Под Симмонсом просвистели недавние преследователи, потеряв к нему всякий интерес, и он стал падать к земле. Майор успел заметить, что ворота крепости уже лежали в руинах, и сквозь брешь в город ломились подоспевшие танки «Скорпиона-3», яростно поливая врага мощным оружием.
Перед касанием земли кресло выбросило в стороны тугие шары амортизационных подушек. Симмонсу пришлось немного попрыгать по пыльной почве, пока замки его ремней безопасности не расстегнулись, отпуская солдата. Сквозь уже наполовину сдувшиеся подушки майор выбрался наружу и огляделся. Отовсюду слышались звуки выстрелов и взрывов, над головой проносились самолеты, дым и гарь заволокли пространство. Оставаться на открытом месте было небезопасно, и Симмонс, достав из кобуры крупнокалиберный пистолет, пригнулся и побежал к ближайшему строению.
Пробежавшись вдоль стены, он завернул за угол и нашел распахнутую дверь. Юркнув в проход, майор спустился по лестнице куда-то вниз в полной темноте, пока не наткнулся на ещё одну дверь, закрытую. Недолго думая, он выстрелил наугад в замок, пнул дверь ногой и ввалился в подземный склад.
«Пока можно переждать здесь», — решил Симмонс и осторожно стал ступать по шероховатому полу, водя вокруг пистолетом. Слабое освещение не позволило майору заметить, как из-за стеллажа вышли два человека с винтовками наперевес. Один из них выстрелил длинной очередью и перебил Симмонсу ноги. С криком тот повалился на пол, выронив от удара пистолет.
Двое, несомненно принадлежащие повстанцам, медленно надвигались на отползающего от них майора и плотоядно улыбались. В конце концов майор уперся спиной в стену — дальше ползти некуда.
— Помолись перед смертью Аллаху, неверный, — противным лающим голосом сказал повстанец, и оба они навели винтовки на Симмонса. Раздалось два выстрела, но Симмонс с удивлением и ещё большим удовольствием отметил, что до сих пор жив. У его простреленных ног валялись тела только что угрожавших смертью повстанцев, а позади стояла смуглая девушка лет девятнадцати с карабином на плече.
Так юная девушка Медея спасла Симмонсу жизнь.
Вскоре Ясман был взят. Майора нашли пехотинцы и доставили на базу. Девушка, оказавшаяся мирной лаборанткой, пожелала отправиться вместе с ним, и никто не возражал. После выздоровления Симмонса у него и Медеи разгорелся бурный роман, превратившийся в настоящую любовь, и через четверть года было решено сыграть свадьбу.
— Ты такая красивая, — сказал Симмонс и зарылся лицом в пышные темные волосы подруги. — Я рад, что завтра мы поженимся.
Они лежали на сдвоенной постели в комнате майора поверх растрепанного одеяла. Медея, с круглым личиком, большими карими глазами и густыми ресницами, тонкими черными линиями бровей, была воистину красива как богиня. Плавные линии её ног, бедер, ягодиц, живота, груди сводили с ума всех пилотов, когда она надевала обтягивающий тело комбинезон и отправлялась на работу в штаб, где её приняли связисткой. Толпы любопытных, похотливых мужских особей собирались вокруг барака, если Медея на его крыше загорала под теплыми лучами солнца, одетая лишь в бесконечно легкое белое или голубое бикини. Иногда она выходила на спортплощадку и гуляла с другими девушками базы, и на ней было воздушное платье, настолько прозрачное, что виднелись кружевные трусики, которыми нижнее белье и ограничивалось.
Симмонс по уши был влюблен в Медею. Он не сомневался, что и Медея любит его, но всё равно страшно ревновал её буквально ко всем. Часто приходилось бить кому-нибудь из пилотов или пехотинцев морду, уча их не пялиться беззастенчиво на чужих девушек. За это майор получал выговоры от начальства.
— Я тоже рада, — ответила Медея голосом, в котором слышалась чуточка хрипотцы.
Назавтра планировались торжественные мероприятия по случаю свадьбы. Со сладострастным предвкушением Симмонс ожидал их, мечтая о беззаботной жизни вдали от войны, где рядом будет только красавица Медея.
Мечтательное забытье майора прервал сильный удар в дверь. Он подскочил на кровати, вытащил из кобуры пистолет и крикнул:
— Кто там?
Вместо ответа раздался второй удар, дверь с грохотом вылетела из петель и упала на пол. Из ночной прохлады в комнату ворвались пятеро солдат в броне, со снятым с предохранителей оружием. Следом вошел высокий человек в форме Военной Разведки и приказал:
— Майор Симмонс, оставайтесь на месте.
Один из солдат шагнул в сторону майора и забрал у того пистолет. Двое приблизились к кровати и схватили под локти забившуюся было в угол Медею, испуганно прикрывающуюся одеялом.
— Отпустите меня! — взвизгнула она, когда солдаты потащили её к выходу. — Отпустите! Рой, скажи им!
— А ну прекратите! — страшным голосом рявкнул Симмонс, не понимающий, что происходит, и не могущий смотреть, как бедную, перепуганную и нагую, пытающуюся высвободиться, визжащую Медею два здоровенных солдата тащат к двери.