Около часа я гуляю и с каждым шагом понимаю, что не могу так. Мне нравится прижиматься к нему и ощущать себя в его объятьях. Меня завораживает то, как он смотрит на меня. Я наслаждаюсь, когда он просто говорит со мной. А когда во мне слишком много агрессивного настроя, он старается сделать всё, что только может, лишь бы я осознала, что всё не так уж и плохо. Но больше всего меня впечатляют те мелочи, на которые он не был способен, принести шоколадку, приехать за мной в первом часу и исполнить мою прихоть, согласиться смотреть со мной мультфильм. А когда я поделилась с ним всем, что люблю и ненавижу, он не сбежал.
Боже мой, этого не может быть. Но по-моему я влюбилась… И да, я жутко хочу быть рядом с ним. Хочу целовать его и обнимать. Хочу бесить и доставать. Хочу краснеть и смущаться, когда он делает что-то, что меня стесняет. Хочу чтобы он заставлял меня чувствовать хоть что-то, но знаю что с ним я всегда буду чувствовать намного больше, чем планирую. Хочу заставлять его спать на диване и полночи думать о том, что надо было впустить его в комнату. Хочу внезапно появляться и видеть его удивленное, но такое счастливое лицо. Хочу спорить с ним в выборе фильмов и еды. Хочу каждое утро бегать с ним, и пялиться на него и его прекрасное мускулистое тело. Я хочу влюбиться так сильно, чтобы каждая клеточка моей души была заполнена им единственным. Хочу… всего, что связанно с ним…и всего его.
Остановившись, ускоренно тыкаю по экрану.
Я: Ник, нам надо поговорить. Я глупая дура. Прости меня, и прошу, напиши!
Так я простояла около пяти минут, в ожидании ответа. Капли дождя, которые я поначалу и не заметила, слишком быстро ускоряются. Я заказываю такси и ,объяснив место нахождения, дожидаюсь его. Но когда таксист, наконец, подъезжает, я уже вся промокла. Хорошо, что я запомнила название улицы, иначе бы пришлось всю дорогу вспоминать, как туда добраться. В такси я понемногу обсыхаю. Расплатившись с таксистом, я выхожу из машины и, если мне не показалось, то машин на парковке стало ещё больше. А из дома так и барабанит музыка, которая глушит уши. Мельком глянув на то место, где стояла машина Ника, убеждаюсь, что она всё ещё тут.
В доме так много народу, у меня начинает кружиться голова… Проверяю сообщения на телефоне, но ни одного нового. Проталкиваясь через всю толпу, обхожу все доступные комнаты на первом этаже. Я уже, подумываю пойти наверх, как вспоминаю про комнату, в которой мы сидели. Зайти в неё было проще всего, потому что в ней не было особо народу. Присматриваясь к дивану, я вижу светлую девушку, и это никто иной как Синди. Она страстно вцепилась в какого-то парня и жадно целует его, не обращая ни на кого внимания. Парня особо не видно, потому что она сидит на нём. Виднеются только его разбитые костяшки руки, в которую вложена стеклянная бутылка пива. Другая рука преследует её бедро, и крепко вцепилась в него. Меня возмущает то, как она потрясающе испортила мой вечер и теперь удовлетворенная ухватилась, наверное, в первого прохожего парня и не слезает с него. Парни, сидящие рядом, постоянно обращают на них внимание и ,когда я вспоминаю за чем пришла, разворачиваюсь… Голос доносится от парней, которые сидят там где только что блуждали мои глаза:
- Синди, кошечка, может ты отстанешь от Ника и переберёшься…
Отстанешь от Ника? Отстанешь от Ника. Ника? Ника…
Резко поворачиваюсь и мгновенно нахожу взгляд Синди на мне. Её улыбка победоносно растягивается. Вы когда-нибудь плыли в спокойном, открытом море, всё такое беззаботное и спокойное, но в одно мгновение погода портится и начинается жуткий шторм, сносящий ваш парусник? Я чувствую себя сейчас этим парусником, меня начинает штормить и пытаюсь доказать себе, что я просто глупый параноик. И когда ,по непонятной мне причине, я отрываю как будто забетонированные ноги и чуть ли не ползу к дивану, пытаясь опираться на что угодно, лишь бы не упасть, парень поворачивает голову.
Что за чертовщина?... Разноцветные глаза ускоренно бегают по моему телу и я сосредотачиваюсь только на них. Ник с какой-то угнетающей болью отворачивается от меня и с моих глаз срывается слеза. Если я задержусь здесь, а не унесу свою задницу подальше, то разрыдаюсь окончательно. К его губам прикасается горлышко бутылки, и после нескольких глотков связь с бутылкой теряется, но его губы снова находят чем себя занять, когда Синди приподнимает ему подбородок и целует его.
Я стою как оледеневшая не делаю ни единого шага. Кажется, что в душе, где скрывалось множество чувств, связанные маленькими ниточками, медленно мертвеют и, если я сделаю хотя бы вдох, процесс ускорится и боль заполнит не только, пережитую множество неудач, душу, но и всё тело. Я не знаю, что это вмятина или осколок, пробитая пулей или остриём меча душа. Я опускаю глаза и смотрю на свои трясущиеся руки. На руку падает капля моих слёз, и когда она сползает по руке, падает новая. Я закрываю лицо руками, и пытаюсь, хотя бы, отвернутся от них.