- Какого фига, это ты? И какого ты так рано вернулся? – мой друг стоит со сковородкой в руках и в одних боксерах.
- Старик, ты хотел убить грабителя сковородкой? Серьёзно? – какая-то капля злобы исчезает и я ненадолго отвлекаюсь от куртки.
- Да пошёл ты! – фыркает он и подходит обнять меня.
- Не подходи ко мне… - выставляю руки вперёд. - Ты слишком сильно привлекательный, когда в руках у тебя это холодное оружие.
- Придурок, иди обниму.
Джон дружески обнимает, а затем хлопает по плечу. Я отхожу от него и презрительно указываю на валяющуюся на полу куртку.
- Для начала ты мне скажешь, что она тут делает, а потом расскажешь, почему, когда я сидел в Бостоне, в нашем с тобой баре, зашла Аманда, с каким-то придурком, который лапал её… И целовал… А когда я хотел вставить ей мозги, она сказала, что вы расстались?
Джон виновато поглядывает на меня и явно не из-за куртки. Мы заходим на кухню, и он достаёт из холодильника колу и пиво. Второе он, не медля, вскрывает и вливает в себя, пока я пытаюсь сообразить, что вообще происходит. Джон садится рядом и рассказывает мне всё, что касается их с Амандой. Я внимательно слушаю и даже не замечаю, каким грустным становится мое лицо. Бек научила меня сочувствовать, и это самое ужасное, что могла сделать. Я всегда хотел оставаться холодным и отстраненным, но теперь я чувствую боль друга, не где-то в мозгах, а в самой душе. Именно там, где Ребекка свила себе тёплое местечко, впуская всех, кто мне дорог. Она раскрыла мою душу и как то самое солнце, не скрыло её а поделилось со всеми…
- Почему она отдала куртку? – вопрос слишком сильно волнует меня.
- Сказала, что не хочет её видеть, так же как и владельца.
Друг как-то нервно заёрзал на стуле, и что-то мне подсказывало, он не договаривает. Или преувеличивает, или всё намного ужасней. Но я решил не доставать его расспросами и немного развлечь себя. Давно я не катался просто так по городу на машине. Погода, конечно, не из лучших, но мне нужно придумать план, который поможет мне вернуть её. Она нужна мне. Нужна.
В аудиторию я пришёл слишком рано. Сегодня я забыл про бег, завтрак и всё остальное. Главное вести себя с ней аккуратно, не давить на неё и не делать всего того, что может её раздражать… Жуть, где тот Ник, которому было на всех пофиг? Где этот нахал, найдите его и привяжите ко мне, потому что с ним мне жилось намного спокойней. Наверное, пока в душе эта девушка, все мои бесы будут в тысячах километров от меня. Они её боятся… С ней я совсем забыл, что у меня есть достоинство. Аудитория заполняется смехом, народом и с каждым человеком напряжение возрастает. Голова постоянно поворачивается в сторону двери.
Интересно, какова будет её реакция?
- Дерек! – раздаётся голос очередной девчонки, которая наверняка повисла на Дереке.
Но голос на удивление приятный и знакомый… Оборачиваюсь снова к той самой двери. Не знаю сердце это или душа, подсознание или ревность, но я резко подскакиваю со своего места. Мне не показалась, это она. Бек вцепилась в спину без пяти минут мёртвого Дерека. Он придерживает её за ноги и подкидывает к верху. Она снова и снова визжит… Снова, пока не поворачивает голову в мою сторону и не соприкасается со мной своими невероятно серо-зелёнными глазами. Восторг бесследно исчезает и она слезает с Дерека. Сердце начинает колотиться, как бешенное, вдох с болью отдаёт в моих лёгких. Мои ноги несутся прямо по ступенькам вверх, снова подняв голову, я замечаю, как девушка не двигаясь с места, дожидается меня… Несколько метров разделяют нас и я приостанавливаюсь.
- Ник – сиплый голос еле слышимый и народа так много, но я уверен, что мне не послышалось.
Она позвала меня, зачем? Думает, я довольный, притяну её в объятья. В глазах начинает резать, но это не слёзы, это что-то больней. Выдавить наплевательскую улыбку сложно, но все силы приложены и теперь можно просто уйти. Оставить её с этим уродом.
В туалете никого нет. И сейчас это только к лучшему. Всё внутри кишит и душит меня, прокручивая то, как она улыбалась ему, то, как она мило повисла на нём. То, как всю долбанную неделю она только и была в моей голове. Я наделся, я верил, что когда я приеду, увижу её смущённой, но такой счастливой. Слишком много хочешь, Кеннеди. Ей плевать!
Проклятье!
Сила которую я мало сдерживал всю неделю, выплескивается наружу и крепко сжав кулак я ударяю в зеркало. Лучше, так лучше, но нужно ещё. Хочу снова испытать этот временный кайф, эйфорию, которая может быть только тогда, когда боль не только в душе, но и в теле. Ударяя в то же самое зеркало, выкрикивая все бранные слова, которые только помню. На покрасневших костяшках появляются трещины, которые в доли секунды наполняются сочившейся кровью и теперь кровь не только бурлит в жилах, но и течёт по руке. Кто-то оттягивает меня и отрывая глаза от разбитой руки вижу этот идеал моих мыслей. В глазах Бек читается ужас и паника. Она оглядывает меня с ног до головы и протягивает свою руку, чтобы взять мою.