Одышка поглощает меня. Я не могу восстановить умеренный темп, из-за отвратного вспыльчивого характера.
- Концерт окончен, можешь проваливать к своему Дереку! – отшатываясь от неё, как от огня, вскрикиваю я.
Нет, она хуже огня. Она жаркое пламя, которое медленно превращает меня в пепел. Бек зажмуривает глаза, но никуда не уходит.
- Перестань, пожалуйста, – не поднимая голову, просит она.
Как мне хочется остановиться, прижать её к стене и поглотить жадными поцелуями, которых мне так не хватало. Признаться ей, как вымучен я всем тем, что мешает нам быть вместе. Но вместо этого я, как всегда, выпаливаю какую-то ерунду:
- Неужели ты упала до уровня всех этих девушек, с которыми спит Дерек? Если ты не знала, ему нужно от тебя только это… - остановись, придурок. - А может, ты тоже его хочешь?
Бек поднимает голову. В глазах застыли слёзы, они уступают место гневу и вся злость, которая в ней, изливается в жаркой пощёчине. Она ударяет меня с той силой, с которой только может.
- Какой же ты мерзавец, – она прижимает рукой руку, которой ударила, видимо от того, чтобы притупить боль. – Я не хочу тебя видеть…
Я хочу её остановить, но она отмахивается. Шаги Бек такие большие, мне просто не поспеть за ней. Но не позволив себе подумать, я выбегаю в след за ней. Какой же я идиот, наговорил как всегда, чтобы как можно сильней задеть её. Причинить ту боль, которую испытывал на протяжении недели и всё так же по своей вине… Не маленькое расстояние разделяет нас, догнать её я не в силах, так как зол на себя до бешенства. Того бешенства, которое наступает когда я в полной панике и переносимость к себе просто не возможна.
Проклятье! Проклятье!
Девушка, которая обожает заставать меня врасплох, снова это делает. Она останавливается и, повернувшись, шагает в мою сторону. Я уже готов встать на колени, унижаться как только можно, и просить о прощение, которого не достоин и никогда не буду. Бек останавливается в полу метре от меня.
- Чтоб ты знал, если тебя это хоть как-то волнует… – она хмыкает носиком. Я знаю, вот-вот и она заплачет. Но делать шаг к ней бесполезно, она отдалится на несколько. - Я думала о тебе всю эту паршивую неделю. Поначалу заставляла себя забыть тебя, а когда поняла что это просто невозможно, ждала. Ждала тебя… - указательный палец направлен прямо мне в грудь, там где какой-то поганый сложившийся комок, сдавливает все клетки. – То, что ты увидел меня с Дереком, ничего, блин, не значит. Я не целовала его, не зажималась с ним, так как ты с Синди… Ах. Да. Если на то пошло, то я хотела забыть этот дурацкий поцелуй с Синди, но ты сам всё испортил. Так пошёл бы ты, куда подальше!
Бек пихает меня, начинает бить, но это совсем не больно. Я не чувствую этой внешней боли, когда внутри всё разрезает меня на части. Она уходит, но я даже не иду за ней. Не останавливаю её. Не прошу прощенья. Просто замечаю, как силуэт девушки отдаляется всё дальше и дальше.
- Прости меня, Ульямс, – вполголоса сказал я. Лишь, стены подтвердят моё прощенье и ничто больше.
***
Две последующие недели Ребекка избегает меня. Когда я набираюсь той смелости, которая раньше никогда меня не покидала и звоню ей, трубку берёт свирепеющая Алекс, которая придумывает неведомые мне слова. После которых посылает и отключается. В столовой я пересекался раза три за все эти треклятые две недели и то она обязательно находит с кем поговорить. На литературе она приходит практически самая последняя и садится, как можно дальше от меня, туда, где остаётся только одно место. Скоро рождественские каникулы и мне нужно помириться до них. Думаю, Бек, как и все, уедет домой к своему отцу.
Сидя в столовой в последний учебный на этой неделе день, я решил перестать быть таким нерешительным мямлей. Пора собраться и нормально с ней поговорить. Сама мысль, что сегодня я подловлю её абсолютно в любом месте и заставлю меня слушать, трепещущее отражается у меня в коже… Она нужна мне…
- Ник, на горизонте то, что заставляет тебя тупить – пододвинувшись вплотную шепчет Джон. – Пять, четыре… - Бек приближается вместе с Алекс, Джон прикладывает пальцы к моим вискам – Три, два один… режим мозга отключён!