Ник пожимает руку обоим и, положив руку мне на талию, отвечает:
- Марк, Пит, это моя девушка Ребекка, думаю, предупреждать вас не надо, как вы должны себя вести рядом с ней?
Парни хохочут и открывают двери. Мы входим в тёмный коридор, в котором где-то вдалеке горит свет. Мужчины дают один фонарь Нику и объясняют, где нужно включить свет.
Затем мы идём прямо по коридору, в котором уже светлее, сворачиваем налево, потом ещё раз. Множество непонятных дверей с какими-то номерами пугают меня всё больше и больше. Наконец Ник подходит к одной и открывает дверь. В тёмной комнате ничего не видно, даже фонарь особо ничего не освещает, от чего сердце начинает выпрыгивать. Наконец Николас нащупывает свет, и от резкости изменения света я прищуриваюсь. Оказывается, это раздевалка, большая, с вешалками и шкафчиками. Ник по-хозяйски проходит в неё, медленно двигаясь к одному из шкафчиков. Подойдя, он достаёт ключик из своего кармана, и только сейчас я замечаю брелок в виде конька. Шкафчик подчиняется ключу и, открыв его, он достаёт оттуда пару коньков и небольшую картонную коробку.
- Бекка, подойди, пожалуйста. – просит он. Голос слишком тихий, такой низкий будто бы язык немеет.
Я быстрыми шагами сокращаю расстояние и подхожу. Только сейчас замечаю трясущие руки Ника. Только сейчас замечаю страдание и стеклянные глаза становятся самыми ранимыми. Он грубо ответил мне сегодня и этого не стереть, но не намеренно, а потому, что ему так хотелось выразить свою боль, известным ему способом. Губы Ника сжимаются в тонкую полоску, а глаза становятся такими разбитыми. Нет, он не плачет и я уверенна, что это происходит слишком редко или может даже никогда, но только один его взгляд говорит о той душевной скорби и вопле, которое не испытывал даже самый ранимый человек.
- Примерь… - запрокидывает голову к верху и снова опускает. – Примерь их, пожалуйста.
Я смотрю на две пары коньков в его руке, одни чёрные и на них белым шрифтом выбито “Н. Кеннеди”, а другие чисто белые, с такими же белыми верёвочками, без всяких надписей. Забираю у Ника белые коньки и, присев на лавочку, примеряю.
- Чуть-чуть большеваты, – встаю и ощущаю полный комфорт в них. – Но мне в них уютно.
- Конечно, – на лице Ника появляется долгожданная улыбка. – Это мамины…
Вздох срывается с моих губ и я сажусь, снимая коньки, отдаю ему. Ник забирает, захватывая мою руку и крепок её сжимая. Он не хочет меня отпускать, и я этого не хочу. Быть рядом с ним, это самое большое испытание, но ведь после каждых трудностей в конце ждёт награда, и я надеюсь, что так и будет. Ник помогает мне подняться, и я следую за ним. Мы выходим из раздевалки и снова идём по коридору дальше. Наконец, достигаем огромных открытых дверей и прищурившись, пытаясь смотреть вдаль я замираю на месте. Лёд. Впереди нас лёд. Ни какие-то там наркотики, а настоящая огромная ледовая площадка.
Ник тянет меня дальше и, подойдя к пустым сидениям, за которыми должны седеть зрители, усаживает меня. Я ни на что не обращаю внимания, только лёд сейчас в моем уме, рассудке и даже успел завладеть сердцем.
- Приподними ногу, – командует он, и я подчиняюсь.
Ловкие пальцы Ника расстегивают мои сапоги, едва касаясь кожи, и снова надевают те самые прекрасные белые коньки. Он тоже переобувается, и я пытаюсь встать, опираясь на него.
- Ник, я не умею кататься, – признаюсь я, боясь его расстроить.
- Я научу тебя…
Мы выходим на лёд и Ник, встаёт впереди меня, держа за обе руки, идя вперёд. Я пытаюсь повторять за каждым его движением. Стараюсь правильно расставлять ноги, но как только Ник убирает руки вся уверенность пропадает, и лёд тянется со мной поцеловаться. Мой безудержный смех разносится по всему льду и эхо возвращается обратно. Такой приятной глупой романтики я ещё никогда не ощущала рядом с ним, и теперь я точно знаю, что никуда от него не денусь.
- Ник, – ползу за ним, когда он пытается научить меня самостоятельному катанию. – Даже самый совершенный человек не смог бы меня так удивить, как сделал это ты… Это просто превосходно!
Я подползаю к бортику и наблюдаю за тем, как он наматывает круги, и делает это как настоящие профессионалы. Все эти повороты, сжатие колен в нужном месте, просто поражают.
- Хватит хвастаться, дурачок, я и так сведена с ума твоим профессиональным катанием.
Даже когда он вдали, я вижу эту коварную улыбку. Ник плавно подъезжает ко мне.
- Встань, – снова приказной тон, который бесит.