-Ты что спятил, кретин?! - вопит недовольный Дилан. – Что я тебе сделал?
- Если ты не угомонишь свои бушующие гормоны и не отстанешь от Алекс, я обещаю, что ты будешь получать вдвое хуже, каждый день… А если и это тебя не остановит,
то, напомню, что у меня есть долбаные связи в коллеже, которые подпортят твоё будущее.
Больше не стоит ничего добавлять, он напуган, это видно по его растерянному взгляду. И не особо много усилий пришлось приложить, чтобы запугать этого придурка. Добившись своего, я поворачиваюсь, готовясь снова заняться поисками Алекс…
- А я вижу, Ник, ты стараешься возвыситься в глазах Ребекки, неужели она и вправду так хороша?
Если ему хочется меня позлить, то пусть подавится, этого не произойдет. Но вот ударить прям руки чешутся. Повернувшись к нему, преподношу фирменную наплевательскую улыбку.
- Дилан, детка, ты никогда этого не узнаешь, потому как своим идиотским поведением окончательно рухнул в её глазах, – гнев в его глазах приносит ни с чем несравнимое удовольствие. – И да, я стараюсь быть лучше для неё, потому что она моя девушка. Обломись!
Уйдя от них и оставив взбешенного Дилана подумать над тем, какое он дерьмо, я бегаю по комнатам в поисках Алекс. Девушки, знакомые с Алексой, подсказывают мне, куда она пошла. По их словам она вышла на улицу и вроде бы не заходила. Выбегаю на улицу в расстегнутой куртке. Холодный ветер даёт о себе знать, и я приостанавливаюсь, застёгивая замок. Он как назло нифига мне не подаётся и я, спешно елозя его то в вверх, то в низ, пытаюсь застегнуть неподатливый замок.
- Тебе помочь? – слышится женский голос, принадлежащий моей девушке.
Я что уже дурацкий параноик?
В метре от меня стоит девушка в черных сапожках, скрещивая ноги, это первое что я разглядел. Сапоги ей не доходят и до колен, и они закрывают часть синих джинсовых брюк, которые потрясающе обтягивают её бёдра. Бежевый пуховик и серые варежки… И вот мне и догадываться не надо, какой цвет глаз этого создания. Тот самый, который снится мне каждую мучительную ночь.
Она внимательно всматривается в меня так, будто бы я не настоящий, наверное, я смотрю на неё также. Вся злость, гнев и ярость, которые бушевали во мне все пять дней, забыты. Её румяные щёки, чуть светлее сладостных губ, которые она как всегда покусывает.
- Это сон, Уильямс? – пытаюсь что-то сказать, чтобы не выглядеть глупо. - Или ты решила поиграть со мной?
- Нам нужно, поговорить и… - она замолкает, когда мои ноги уже мчатся к ней, а руки снимают капюшон, который скрывает её волос.
Наклонив голову, притрагиваюсь лбом к её холодному лбу. Взгляды соприкасаются, и я с трудом могу узнать серо-зелёные глаза, которые всегда горели огнём. Может быть это из-за усталости после дороги или ещё какой-то причины, но сейчас я его не вижу. И меня это пугает. И ещё этот странный приезд, сброс звонков пять дней и спокойный, совсем нерадостный голос.
- Бек, что всё это было? Почему ты не предупредила, что приезжаешь? – поглаживаю её румяненькие щёчки. – Почему пять проклятых дней, ты не поднимала трубку?
- Прошу, давай поговорим, но только не здесь, – она посматривает на дом, в котором полно уже неадекватных людей. – Давай на набережную, там сейчас безлюдно.
Согласившись, мы едем туда, куда она хочет. Ураган, пожирающий мою душу, сменился путаницей мыслей и преждевременным беспокойством. Что-то мне подсказывается, что всё это не игры и не случайность. Ей больно, мне и спрашивать не надо, её душа всегда открыта для меня.
Припарковав машину, мы выходим. Бек оббегает машину и подбежав ко мне, запрыгивает на мою спину. Её смех оглушает все остальные звуки, но я не могу быть доволен. Самые спрятанные ноты этого смеха – фальшивы… Огибаю её колени и придёрживаю за бёдра. Всю дорогу она тыкает пальцам и упрашивает меня посмотреть куда-то вдаль, но мне на всё это сейчас плевать. Набережная пустует, на дороге не встретилось и пяти человек, но для меня нет и их. Нет ничего… Никого… Только сумасшедшая, повисшая на моей спине и заставляющая меня казаться таим же сумасшедшим.
- Я чувствую, не я частичка мира, а мир частичка меня! – ликует Бек и крепко ко мне прижимается.
- А я чувствую себя идиотом в мире твоей частички!
Не хочу ей грубить, но невыносимо слышать всю эту театральную показуху, которую она пытается выстроить, чтобы я не догадался. Резко приостановившись, я отпускаю руки, и она слезает. Жду, когда она решится объяснить мне, но она оглядывается по сторонам. Бек расправляет руки и начинает кружиться, двигаясь левее ближе к оградке.