Бек сначала отходит от меня и прошептав что-то губами, уходит. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, она ускоряется в шагах и быстро скрывается из виду… Неужели это всё? Всё, что строилось сутками, днями, ночами и месяцами - рухнуло за полчаса.
Домой я явился только под утро, ели перебирая ногами, рядом с какой-то светловолосой девушкой, которая знает меня. Да плевать знает ли она меня или нет, мне нужно только отвлечение. Забыться в ней и перестать думать вообще, о чём-либо. Открыв дверь, я стянул с себя обувь и вспомнил, как Бек первый раз пришла ко мне домой…
Нет! Она не должна мне мешать, пускай проваливает в свою Атланту и живёт там, ищет своё счастье. Дойдя до зала я включил свет и, споткнувшись о тумбочку, успеваю ухватиться за неё, слышу, как падают какие-то предметы роскоши, которые так любит Джон.
Путь катится всё к бесам, я куплю ему всё, что повредится хоть не много.
- Я думала, мы пойдём к тебе в комнату… – ноет девушка, большие глаза цвета неба бесстыже смотрят на меня.
- Какая тебе разница? - выпаливаю я, уже нервничая от её занудства.
Она проходит в зал, кидая куртку на диван и снимая с себя одежду.
Уставившись на стенку я не могу на неё посмотреть. Мне просто противно видеть её. Обтягивающие джинсы и топ говорят о том, что у неё есть на что посмотреть, но мне хочется блевать только при одном виде её обнаженного тела, на которое мне совершенно всё равно.
- Я сейчас приду.
Оставив её одну, я вылетел из зала и помчался в ванную. Обожженные внутренности, оставшиеся от нашего разговора хочется выплюнуть наружу, потому как воротит всё тело. Включив холодную воду, я пытаюсь настроить себя на брюнетку у меня в зале… или блондинку? Да как разница?
- Перестань быть тряпкой… - сквозь зубы рычу сам на себя.
Ещё несколько раз намываю лицо и корни волос.
Нет, я не могу… Я не хочу… Я не должен…
- Ник? – разносится голос друга. Он несколько раз стучит в дверь. – Ник, с тобой всё нормально?
- Джон! – прислоняюсь к двери и ощущаю капли холодной воды, которые стекают по моему лицу, на футболку. – Вышвырни… Проводи её, пожалуйста.
- Кого? – удивляется. – Бек?
Ссадины покрывшие мою душу, пощипывает только от одного имения. Зажмурив глаза, думаю о том, что будет не так больно. Но это не так. Разговор снова и снова возвращается ко мне. В баре, сколько раз я вспомнил её слова, столько раз и вливал в себя рюмку виски.
- Нет... – еле слышимо выдавил из себя.
Послышались отдаляющиеся шаги Джона и ноги, которые и так долго мне прослужили, держать меня уже не в силах. Я падаю на пол и ощущаю холод кафеля.
Следующий день проходит молчанием, в которое я погружён с утра и до самой ночи. Лёжа на кровати, держа в руках книгу, я открываю и, погрузившись в воспоминания, снова забываю о ней. Отгоняя от себя все мысли снова, открываю и снова забываю о существовании книги… Ни одной строки я так и не смог прочитать. И пусть я кажусь слабым, но и плохие парни не могу вечно быть сильными. Раньше я думал, что упадок духа – это признак слабости, но теперь, пройдя этот длинный путь очищения от своих грехов, я осознал. Упадок духа – это признак души, она есть и она не скрыта от человечества, а самое главное от тебя. Ты можешь кричать, злиться, ненавидеть, даже плакать, но ты будешь треклятым победителем, потому что у тебя есть то, от чего люди отрекаются, выстраивая из себя самодовольных мерзавцев, у тебя есть душа. И только тогда ты признаешься полноценным человеком, а не человекоподобным существом.
Последующее утро началось с громыхающих звуков у меня в животе и приятных запахов доносящихся из кухни. Или ближе? Приподнявшись на локте я прищуриваюсь, разглядывая силуэт за дверью.
Что этому придурку нужно?
Найдя в себе силы встать, так как вчера никакая еда не полезла мне в рот, я подкрадываюсь к двери и замечаю небольшую приоткрытую щелочку. Ухватившись за ручку я рывком открываю. В полуметре стоит Джон со сковородкой в руках и навеевает другой рукой запах мне в комнату.
- Ты придурок? – спрашиваю его и понимаю, что неправильная интонация голоса. – Нет… ты придурок! – уточняю.
Его виноватые глаза бегаю от сковородки, в которой красуется жареная яичница с беконом. Проглотив слюну от этого превосходного запаха, я взъерошиваю себе волос и, обойдя его, двигаюсь на кухню.
- А что мне оставалось делать? – оправдывается он. – Ты вчера ничего не ел, и не выходил, не объяснив даже, что с тобой.
- Значит, так надо было, мамочка…
Я ставлю чайник, пока Джон ставит подставную дощечку, на которую кладёт сковородку и расставляет тарелки. Мы усаживаемся за стол и я жадно поглощаю этот, приготовленный моим другом, шедевр.