Забрав книгу из её рук я открыл страницу, которую она придерживала пальцем. В глаза бросились строки, которые были подчёркнуты карандашом, и не один раз проводились линии.
- “Он готов был повторить каждое написанное там слово. Он никого, кроме нее, не любил. Он никогда и не надеялся заменить ее другою. – я остановился, выдыхая так будто сумел прочувствовать каждую строчку романа. - Он не встречал женщины, ей равной. Да, в этом он принужден был признаться: он был верен ей невольно, нет, против воли; он хотел забыть ее, он верил, что ее забыл. Он казался себе равнодушным, а он бесился; он знать не желал ее необыкновенных качеств, ибо жестоко от них пострадал. Образ ее неизгладимо запечатлелся в душе его, как само совершенство, чистейший образец стойкости и нежности; но он принужден был признаться, что лишь в Апперкроссе узнал он ей настоящую цену, что лишь в Лайме начал он понимать самого себя. В Лайме получил он не один важный урок. Восхищение мистера Эллиота его подстрекнуло, а сцены на набережной и в доме у Харвилов показали ему, как высоко стоит она надо всеми.”
Я с грохотом закрыл книгу, так что Бек вздрогнула. Никогда не думал, что дурацкий роман будет схож с моей изуродованной жизнью и тем, что сейчас происходит.
Бек чёртова атмосфера, а моя сущность клятый метеорит, который сгорает, как только сближается с ней. И только остатки пыли доказывают существования моей души. Сейчас это ясно как никогда, прежде. Наверное, я и не пытался в это поверить. Но пусть катится всё в пропасть, только одна её улыбка и светящиеся влюбленные глаза, собирают из моей пыли новую, зародившуюся во мне душу.
- Послушай, - большие ресницы, напортив меня, трепетно зашевелились. Бек продолжает смотреть на книгу и меня это начинает бесить. - Я не верю тебе… Не верю, что ты не счастлива со мной. Да я сраный эгоист, который не мог не заметить, как светятся твои глаза, когда я рядом. И это всегда приносила мне удовольствие… Ты влюблена в меня, Уильямс, не забыла?
Я нетерпеливо подымаю её подбородок стоя в проёме. Бек вздрагивает, пытаясь скрыть своё волнения, и сглатывает нарастающий ком тревоги. Я аккуратно двумя пальцами провожу, по изгибу её шеи.
- Ничто не может влюбить тебя в человека, как твоё собственное воображения.
Она отстраняется от меня. Я закрываю за собой дверь.
- Детка, твою глупая философия не убедит меня в обратном. Мне достаточно посмотреть на тебя, и понять, что ты сама в это не веришь.
В её глазах проблеснула злость, такое далёкое чувство. Но такое приятно.
Да простит меня автор этой потрясающей книги, что я так небрежно откидываю книгу, в сторону и даже не попадая на полочку, она падает на пол, раскрывшись на первых страницах. Ребекка только ахнула, не сказав не слова. Сейчас мне нужно быть центром её внимания. Сейчас она не должна отвлекаться не на что, кроме меня и контакта, который я пытаюсь установить между нами. Несколькими шагами в мгновения сокращаю расстояние, и её руки предательски выдают её привычку, она обхватывает моё лицо. Хорошее начало… Скрепляю руки на её талии, я не удержавшись целую те места, к которым прикасались мои пальцы: её выпирающие ключиц, изгиб изящной шеи, контур подбородка. Она опрокидывает голову, и я дёргаю за конец полотенца, который летит на пол. Волосы беспорядочно падают на её плечи. Замечаю мою серебряную цепочку, которая смотрится на её светлом теле потрясающе.
- Пожалуйста, Ник… – задыхаясь, молит меня.
Её щёки вспыхнули и покраснели. Я даже не могу предположить с изменчивостью её мыслей, она просит продолжить или остановится. Но даже если и второе, я даже и не подумаю. Пальцы Бек вонзаются в мои волосы и увлечённо блуждают по ним. Она прижимает меня к себе и я не сдержавшись подхватываю её за бёдро и подымаю. Ноги Бек ухватываются за мою талию, и она обхватывает их заде, упираясь оголёнными пятка мне в поясницу. Обойдя валяющееся полотенце, я виду её в спальню, в которой мне так сладко засыпалось рядом с ней.
Я не хочу, чтобы в ней была противоречивость чувств. Она хочет, и сбежать и меня. Неуверенная улыбка проблеснуло на уголках её губ, наклонившись, она оставляет долгие поцелуе на моих скулах. Кровь отступает от мозга, и я перестаю, что-либо понимать. Особенно когда запах её всё ещё влажных волос, капли которых скатываются по моим плечам, опьяняет меня. Мне нужно сосредоточиться и дойти хотя бы да комнате или я просто не сдержусь. Но она устаревает мне настоящее испытание, когда начинает кусать мочку моего уха, а следом исцеляет укусы поцелуями.