- Нет, – искренне отвечаю ей, и она растерянно убирает руку с моей шеи. – Ты, блин, не знаешь даже, как меня зовут и готова прыгнуть на меня?
Она искривилась, закатывая глаза.
- А разве для тебя это важно? – её вопрос удивляет меня. – По тебе же сразу скажешь, развлеченье на один раз – усмехается она.
- Ты не знаешь меня…
- Зато знаю, чего ты хочешь.
Она толкает меня и я сажусь на унитаз. Девушка пытается залезть на меня, но я отталкиваю её.
- Ты не знаешь ни меня, ни чего я хочу…
Встаю и, оттолкнув её в сторону, выхожу. Пиная дверь ногой, я даже не беру во внимание, что она ударяется о стену. Иду по направлению к выходу и, достав телефон, звоню Джону.
- Да. – отвечает Джон, после нескольких гудков.
- Я около бара, скину адрес, подъедешь?
Он выдыхает.
- Насколько всё плохо?
- Не сейчас…
Уже началась учёба и все пришли к обычному ритму жизни: колледж, дом, вечеринки. У Джона немного другой ритм. Сначала колледж, затем он нянчится с моим настроением, а после, когда устаёт от моего нытья, уезжает проветриться, до самой поздней ночи. Я же практически ни разу не выхожу из дома и меня это вполне устраивает. За это время у меня менялся целый набор кличек, придуманных Джоном : ханжа, пессимист, чопорная девица, сопливый Ромео и моя самая любимая - кислый нытик. Но я на него не в обиде, я бы сам хотел придушить друга, которому всегда на всех было всё равно, он приходил под утро довольный жизнью, а сейчас он раскис и лежит на диване целыми днями, как мертвец.
Ректор передал через Джона, что разговаривал с моим отцом и уже не намерен терпеть моё хамское отношения к учёбе. Да плевать, я всё равно хотел его бросить. Тем более, ходить по коридорам, сидеть в столовой и не думать о ней будет немыслимо. Больше двух недель я о ней ничего не слышал и вряд ли услышу, но внутри каждую долбанную минуту её шепчущий голос и звонкий смех сжигают мой мозг. Кроме него больше ничего нет. Нет, постоянно говорящего голоса друга, нет телевизора, который работает круглыми сутками и нет бессчетного количества звонков. Наверное, я отвечаю всем, за исключением телевизора, и слышу их, но не слушаю.
Не знаю, почему мне вдруг вздумалось прийти сюда, но недолго помявшись, я стучусь в дверь. Снова слышатся шаги и как ключ входит в замок, и подпирают дверь, чтобы он прошёл. Какой-то прилив приятных воспоминаний взывает меня к улыбке и это первая за всё это болезненное время… Дверь открывается.
- Привет, Ник, – с тоном удивления, приветствует Джессика.
- Можно, Джессика?
- Да, конечно – она убирает волосы назад, так будто взволнованна. – Ты что-то хотел?
Я прохожу в маленькую, но такую знакомую комнату. Картинки воспоминаний, словно рассыпанные пазлы, играют в моём ДНК. Вот она плачет, потому что я ляпнул не подумав, а буквально через пять минут уже смеётся, потому как придумала план мести. Как она прижималась ко мне, когда мы смотрели фильмы и пытались вести себя, как друзья. Как она придумала эту дурацкую таблицу и опозорила меня на всё общежитие и не только… Пазлы один к одному начинают собирать полную картину и чем их больше, тем сильней режет.
Хватит, Ник… Ты должен ненавидеть её. Она предала тебя.
- Ник! – кто-то зовёт меня, и поворачиваюсь. – Кхе, кхе.. Ты что, совсем не слышишь?
- Извини…
- Я спрашиваю, что ты хотел?
Потираю ладони в раздумье более логичного ответа, но не успеваю придумать, как она отвечает за меня:
- Ты, наверное, пришёл забрать оставшиеся вещи Ребекки? - Не думая, киваю… Какие ещё вещи? – Бек обещала сама прийти, и сказала что там не особо важные вещи, забёрёт потом. Но, видимо, совсем забыла, что обещала отметить её новоселье.
Новоселье, вещи… О чём она?
Джессика открывает шкафчик и, разгребая вещи, достаёт коробку по-видимому тяжёлую. Подперев её коленкой, чтобы она не упала, она осторожно подходит ко мне. Я забираю коробку из её рук и ставлю её на бывшую кровать Бекки.
- Я ей передам, – вру я.
- Спасибо… я её так давно не видела, как она?
Как она?... А действительно, как живёт человек, который сам всё построил и сам всё разрушил? Она буквально заставила меня поверить в преданность, именно то, что мне мешало верить в любовь… и она же растоптала мою веру. Но больно даже не из-за этого, больно из за того, что я люблю её. Больно, потому что я никак не смогу вытащить свой мозг и разрушить все воспоминания о ней. Всё то время после нашего расставания я не раз задумывался о том, чтобы напиться и забыть её, затуманить свой разум, но когда горлышко бутылки было около моих губ, останавливал себя. Возможно, алкоголь поможет мне забыть улыбку, смех, глаза, но всё это временно и, когда придёт отрезвление, вернётся и она. А для того, чтобы забыть её вовсе мне потребуется стать алкоголиком…